— Тише, идиот. Хочешь, чтобы нас сожрали?
Ева взяла арматурину и, пригнувшись, принялась методично разгребать мусор, отодвигая обломки с точностью хирурга. Через несколько минут дверь приоткрылась достаточно, чтобы можно было пролезть боком.
— Сет, вперёд. Держи топор наготове, — её шёпот резанул тишину. — Если там тварь — бей в голову. Без геройства.
Они скользнули в коридор. Воздух был плотный, будто вязкий. В нём стоял запах сырости, плесени и чего-то ещё — гнилого, человеческого.
Сет судорожно сжал топор.
— Я не слепой, Ева. Видел, что эти твари делают, — он огляделся, глаза метались по теням. — Но, если там копы… они не просто так сдохли.
Ева усмехнулась — коротко, как будто выдохнула вместе с воспоминанием.
— Копы, мародёры… всё мясо. Если не мы — то они, — она бросила на него взгляд, острый как лезвие. — Двигай вперёд.
Коридор вёл в главный холл участка, заваленный перевёрнутыми столами, разбитыми мониторами и пятнами крови, растёкшимися по полу.
Ева жестом остановила Сета, когда из глубины здания донёсся хриплый рык. Она кивнула в сторону оружейной — за стеклянной дверью виднелись шкафы с оружием, но путь преграждали два оживших полицейских. Один, с ключами на поясе, бродил у оружейной, его форма была изодрана, а лицо превратилось в гниющую маску. Второй застрял в дверном проёме, дёргаясь, словно сломанная марионетка.
Ева прищурилась, оценивая.
— Тот, с ключами, — наш билет. Бери второго, тихо.
Они продвигались по коридору, освещённому дрожащими лампами. Пыль висела в воздухе, будто сама затаила дыхание.
За поворотом — камеры. За решётками, в тусклом свете, двое оживших заключённых метались между стенами, грызли прутья, истекая кровью. Их зубы щёлкали в бешеном ритме, а пальцы — костлявые, окровавленные — цеплялись за сталь, как за плоть.
Сет застыл. Лицо побелело, будто всё тепло вышло через подошвы.
— Чёрт… — выдавил он. — Я их знаю.
Ева даже не моргнула. Глаза смотрели на чудовищ за решёткой.
— Кто они, Сет? И без соплей. У нас нет времени.
Он сглотнул, будто пытался утопить собственный страх.
— Братья. Джек и Пол. Ошивались в поселении. Джек — псих, резал людей ради забавы.
Сет выдохнул, глядя, как Джек ломает ногти о решётку.
— А Пол просто таскался за ним, как пёс. Видать, их тут заперли, когда вирус начался.
Ева хмыкнула, иронично, без тени сочувствия.
— Похер, кем они были. Теперь они — закуска.
Она бросила взгляд через плечо.
— Фокус на оружейке. Или я оставлю тебя тут — пообщаться.
Сет шагнул вперёд, но остановился.
— Ева, ты хоть когда-нибудь можешь не быть такой… стервой?
Она усмехнулась. Резко, словно щёлкнула затвором.
— Стерва жива, — её голос — осколок стекла. — А добряки сгнили. Двигай, пока ты не стал следующим.
И они пошли дальше. Слева — клацали зубы. Справа — тени шевелились в пустоте.
Пока они готовились к атаке, снаружи раздался визг шин. Ева метнулась к окну, посмотрела в щель в заколоченных досках. Их машина, где остались Том и ребёнок, рванула с места, исчезая за поворотом. Ева стиснула зубы, её пальцы сжали нож.
— Чёрт, — прорычала она, но в её глазах мелькнула тревога.
Она знала, что Том поедет к ферме — точке встречи, — но мысль о брате и племяннике, окруженных мертвецами, кольнула её сильнее, чем она хотела бы признать.
— Он не умрёт. Не посмеет, — пробормотала она, больше для себя, чем для Сета.
Но времени на чувства не осталось. Из леса, хрипя и ломая ветки, приближалась толпа оживших — не меньше тридцати. Тени метались между деревьями, как беспокойные духи. Их стоны сливались в зловещий хор, тяжёлый и липкий, как сгущающийся вечер. Том испугался их и уехал, теперь они приближались к полицейскому участку.
Сет обернулся, выронив топор, и схватился за голову.
— Ева! Том свалил! Нас бросил, чёрт возьми! — паника рвала голос, глаза бегали по просветам в лесу, ища спасение, которого не было.
Ева повернулась к нему медленно, как будто каждое движение стоило усилия. Глаза её сверкали — не холодом, а сдерживаемым гневом.
— Он не бросил. Он едет к ферме, — голос твёрдый, но с напряжением, будто каждое слово было гвоздём. — Если с малым хоть что-то случится — я вырежу ему сердце.
Она схватила Сета за плечо, встряхнула.
— А теперь заткнись. У нас — максимум пять минут, пока эти твари не доберутся. Думай, как выжить, а не как орать.
Где-то неподалёку захрустели ветки. В гуще деревьев мелькнули первые силуэты — покачивающиеся, кривые, будто сломанные.
Время пошло. Ева разработала план за секунды.
— Я беру копа с ключами. Ты — второго. Не облажайся, — бросила она, крадясь к оружейной.