— Ты умеешь?
Ева бросила на него взгляд, полный презрения.
— Я врач, Сет. Дёрну ногу — он заорёт, но жить будет. Держи его.
Она крепко взяла стопу Тома, и одним резким движением вправила сустав. Том дёрнулся, издав хриплый крик, но в сознание не пришёл. Ева проверила его пульс — стабильный.
— Выживет, — буркнула она, вытирая руки.
Сет нервно провёл рукой по лицу, не отрывая взгляда от бледного лица Тома.
— Он… выкарабкается? Выглядит хуже некуда.
Ева прижала ладонь к шее брата, проверяя пульс. Губы её сжались в тонкую полоску, но в глазах мелькнуло облегчение.
— Он мой брат. Не посмеет сдохнуть.
Резким движением она указала на дверь.
— Аптечка в машине, принеси. И загони машины в сарай — чтобы с дороги не маячили.
Сет мотнул головой, бросая тревожный взгляд на темнеющее за окном небо.
—Ночь на носу.
Ева впилась пальцами в подлокотник кресла.
— Мы ночуем здесь.
Она метнула в него взгляд, от которого по спине пробежали мурашки.
— Шевелись.
Сет принёс аптечку, и Ева наложила на ногу Тома тугую повязку, используя бинты и шину из старой доски, найденной в доме. Она вколола ему обезболивающее. Алекс сидел рядом, прижавшись к её ноге, и Ева, не глядя, погладила его по голове.
Она направилась к кухне. Дом пах сыростью и старым деревом, но в нём сохранились следы уюта: выцветшие занавески, потёртый деревянный стол, старый газовый баллон у плиты. Она открыла холодильник, ожидая найти лишь гниль, но, к её удивлению, там лежали остатки продуктов: яйца, овощи, немного сливочного масла, какие-то консервы и банка маринованных огурцов.
— Эпидемия только началась, — пробормотала она, обращаясь к Сету, который проверял окна на прочность. — Остатки старого мира ещё держатся. Но скоро еда кончится, и люди начнут дохнуть не от вируса, а от голода.
Она двинулась к кладовой, примыкавшей к кухне. Дверь скрипнула, открывая полки, заваленные консервами: тушёнка, фасоль, кукуруза, несколько банок томатной пасты. Там же нашлись мешок картошки, наполовину проросший, и пачка макарон. Ева хмыкнула.
— Старики запасались, как на войну. Отлично. Она выбрала банку тушёнки, пару картофелин и макароны, решив приготовить что-то простое, но сытное. На плите она разогрела сковороду, бросив туда кусок масла, и начала жарить нарезанную картошку. Аромат еды, непривычно живой в этом мёртвом мире, заполнил кухню. В кастрюле закипела вода для макарон, а Ева, не теряя времени, нарезала огурцы, чтобы добавить хоть какой-то свежести.
Кухня встречала непривычным запахом — жареной еды. Тёплый, жирный, почти нормальный. Почти как — до.
Сет вошёл, втянул воздух, морщась — то ли от удивления, то ли от недоверия.
— Чёрт, Ева… Пахнет, как в ресторане. Где ты это достала?
Ева не обернулась. Помешивала картошку на сковородке.
— В холодильнике и кладовой. — Тон её был ровный, холодный. — Пока мир не сгнил окончательно — еда есть. Но это ненадолго. Скоро будем жрать крыс.
Сет уселся на край стола, глядя, как масло шипит под корочкой.
— Ты всегда такая оптимистка? Может, хоть раз скажешь, что всё будет норм?
Ева усмехнулась — коротко, без тени веселья. Взгляд скользнул по столу, как лезвие.
— Норм? — переспросила она. — Норм — это когда ты мёртв и не трындишь. Помоги накрыть стол…
Сет, кряхтя, поднялся.
— Понял. Крысы — потом. Сегодня — картошка.
Он достал из шкафа четыре тарелки — одну поменьше для Алекса — и расставил их на столе. Ева закончила готовку, выложив макароны с тушёнкой на блюдо, а огурцы — в миску.
Пока ужин готовился, Том на диване начал шевелиться. Его веки дрогнули, и он издал слабый стон, хватаясь за ногу. Ева, услышав звук, метнулась к нему, оставив сковороду на плите.
— Том, чёрт возьми, слава богу, — сказала она, её голос был резким, но в нём сквозило облегчение. Она проверила его лоб — жара не было. Алекс, сидевший рядом, потянулся к отцу, но Ева остановила его.
— Сиди, малой. Дай ему очухаться.
Том открыл глаза, его взгляд был мутным, но осмысленным.
— Ева… Алекс…— — прохрипел он, пытаясь сесть.
Ева придержала его.
— Лежи. Нога вправлена, но пока бегать нельзя.
Том моргнул, пытаясь вспомнить.
— Я… помню мертвецов. Они окружали со всех сторон, шли к нам. Я рванул к ферме. Больше… ничего.
Ева и Сет переглянулись.
— Но правильно сделал. Мы выбрались. Убили двух копов-мертвецов, взяли оружие, рации, бронежилеты. Машину их тоже. Нашли тебя здесь, с двумя ожившими стариками у джипа. Они чуть стёкла не выцарапали.
Сет добавил, кивая.
— Ева их уложила, как мясник. Я даже не успел топор поднять.
Том слабо улыбнулся, глядя на сына.
— Алекс… он в порядке?
Ева кивнула, подтолкнув мальчика к отцу.