День города. Вечер. Дом мэра Коула
Ник вёл машину в сторону северной части Пальмонта, где дома становились шире, заборы — выше, а фасады — аккуратнее. Дом мэра возвышался на пригорке — трёхэтажный особняк из светлого камня с высокими окнами и колоннами. Внутри уже горел тёплый свет, слышалась музыка, приглушённая и элегантная — джаз в стиле 60-х.
Ева вышла из машины, поправив длинное изумрудное платье. Платье облегало фигуру, подчеркивая её холодную элегантность. Тонкие бретели, глубокий вырез на спине, и аккуратно уложенные каштановые волосы. На запястье — серебряный браслет, подарок Ника на годовщину. Несмотря на внешнюю собранность, внутри Ева была натянута, как струна.
— Ты прекрасна, — сказал Ник, подавая ей руку. Она едва заметно кивнула и стиснула пальцы.
В доме было людно — около двадцати гостей, чиновники, супруги, несколько богатых семей и пара «спонсоров». Коктейли, закуски, смех, стекло, музыка. Всё выглядело идеально — до тошноты.
Вероника Ларенс, будто материализовалась из воздуха, с бокалом шампанского в руке. На ней было чёрное платье с открытыми плечами и высоким разрезом, губы накрашены бордовым, а волосы собраны в идеальный гладкий пучок. Она держалась легко, уверенно, как актриса на красной дорожке.
— Ева, — протянула она, поднимая бокал. — Вы с каждым годом всё красивее. Завидую Нику.
— Вероника, — ответила Ева, принимая бокал из рук официанта. — Вы как всегда умеете делать комплименты, звучащие как угроза.
Они чокнулись. Звук стекла был хрупким, как тонкая ложь.
— Что, снова спасаете мир? — спросила Ева с лёгкой иронией.
— Скорее, улучшаем его, — с улыбкой ответила Вероника. — Потенциал человека недооценён. Я хочу, чтобы мы доживали до двухсот лет — красивыми, сильными, разумными.
— Это звучит так, будто вы боитесь умереть, — холодно заметила Ева.
— Я боюсь… остаться прежней, — прошептала Вероника и посмотрела ей в глаза. — А вы?
Прежде чем Ева успела ответить, рядом появился мэр Коул.
— Дамы! Пора перейти к делу. У нас важный разговор, и я хотел бы, чтобы он остался между нами.
Он повёл их наверх, в свой кабинет.
Комната была просторной, но без излишеств. Дубовый письменный стол, кожаные кресла, на стенах — фотографии и грамоты. У окна стояли два чемодана — чёрные, с цифровыми замками и логотипом GenexaTech. Один был слегка приоткрыт. Внутри — металлические колбы в пеноматериале, ампулы, планшеты, кабели. Всё выглядело пугающе стерильно.
— Доктор Беннет, — начала Вероника, — Thera X готов к применению. Это наш самый стабильный образец. Мы добились невероятного — восстановление тканей после разрыва за 11 минут. Функциональное омоложение клеток. Устойчивость к вирусным мутациям. Это больше, чем терапия. Это перерождение.
Ева смотрела на чемодан с внешним равнодушием. Лицо спокойное, почти маска. Но внутри всё дрожало — как будто что-то хрупкое вибрировало под кожей.
— И вы хотите… опробовать это на моих пациентах? — спросила она, сдержанно, но с холодной сталью в голосе.
Вероника не моргнула.
— Доктор Беннет, выбора нет. Этот препарат уже внесён в протокол лечения в хирургии и травматологии. Его коммерческое название —Theraplast Ultra.
— Уже внесён? — брови Евы дрогнули. — Вы даже не ознакомили меня с результатами испытаний. А теперь хотите, чтобы я его одобрила?
— Это просто легальные испытания, — ответила Вероника, сделав шаг ближе. — И мне нужен свежий взгляд. Независимый. А вы… очень умная женщина, Ева. Я ценю вашу работу.
— Раз уж есть испытания — я бы хотела с ними ознакомиться, — твёрдо сказала Ева.
— Нет, — спокойно произнесла Вероника, и в её голосе проскользнуло нечто холодное. — Отчёты могут повлиять на восприятие. А мне нужна объективность. Вы должны видеть пациентов, а не таблицы. Поверьте, это даже более честно.
— Думаю, что хочу, — отрезала Ева.
— К концу месяца, должен быть первый отчёт. И он должен быть внушительным.
— А что с предыдущим препаратом? — Ева прищурилась. — Тем, что улучшает память и мышление.Neurosta B... Вы же сами просили меня провести мониторинг. Я вам предоставила отчёты: подавление иммунитета, массовые пневмонии после курса.
Вероника сделала вид, что не услышала волнения в голосе Евы.
— Но вы же сами сказали, что он замедляет развитие Альцгеймера. Это огромный прорыв.
— Да, — кивнула Ева. — Но по какой цене? Половина пациентов, принимавших его, умерли от осложнений. Их лёгкие не справились. Это не лечение — это замена одной смерти на другую.
— Он помогает при Альцгеймере. Значит, он работает. А значит — продаётся. СейчасNeurosta B— наш самый прибыльный препарат. Продажи бьют рекорды.