Гостиная. Книги с полок сброшены, видимо, для баррикады. На столе – карта Пальмонта, испещренная пометками Ника (перечеркнутые районы, стрелки). Ева свернула ее в трубку – пригодится. Никаких записок. Никаких тел. Ника не было. Это кольнуло глубже, чем она ожидала. Не облегчение. Щель в бетоне отчаяния. Микроскопическая надежда. Может, с Джиной? Может, в убежище?
Внезапно – хриплый рев снаружи. Черт! Она метнулась к щели в забитом окне.
К седану подходили. Не спеша, пошатываясь. Двое. Знакомые лица. Миссис Хендерсон с соседней улицы, всегда носившая розовые тапочки – теперь в одном, нога волочилась. И… Тед, почтальон. Его добродушное лицо было перекошено в вечной гримасе голода. Они не ломились в дом. Они ходили вокруг машины, как акулы вокруг лодки. Обнюхивали. Царапали грязью капот. Что им там надо? Бензин? Память?
Ева замерла, прислушиваясь к собственному дыханию. Ждать? Они уйдут? Но с другой улицы выполз еще один. Потом тень мелькнула за забором. Стая собиралась. Надежда на незаметный отъезд таяла с каждой секундой. Сейчас она потеряет седан, а с ним – все шансы.
Решение созрело мгновенно. Нож в ведущей руке, пистолет – в другой. Она вышла через подвал, бесшумно, как тень.
Мертвецы заметили ее не сразу. Она была в пяти метрах от водительской двери. Миссис Хендерсон повернула голову с жутким хрустом. Пустые глаза уставились.
— Привет, Роза. Новые тапочки? – бросила Ева ледяным тоном, не замедляя шага.
Тед-почтальон зарычал и пополз навстречу. Ева не стала тратить патроны. Нож сверкнул – короткий, точный удар снизу вверх под челюсть Теда. Хруст. Тело осело. Она шагнула через него, открывая дверь автомобиля. Роза Хендерсон была уже близко, тянула руки. Ева резко захлопнула дверь, едва не прищемив гнилые пальцы. «Проезд закрыт, соседка».
Она втиснулась на сиденье, захлопнула замки. Мертвецы били кулаками по стеклам, по металлу. Толпа росла. Шесть… семь… Чертова магнитная бляха!
В этот момент в салоне ожила полицейская рация на панели. Искра, треск, и сквозь помехи:
— …если кто слышит… это Балт… Принстон… нас 12… прячемся в участке… Приём…
Ева схватила рацию, не глядя на тварей за стеклом. Так вот что их привлекло. Голос этого идиота из рации.
— Ева Беннет. Слышу. Поболтаем позже. Не мешайте эфиру.
Отключила. Рывком включила зажигание. Мотор взревел, сбивая с ног ближайшего мертвеца. Шины взвыли на развороте. Она рванула прочь, оставляя на дороге клубы пыли и ревущую стаю.
По пути к госпиталю, одной рукой крутя руль, она снова взяла рацию. Голос – ровный, но с металлической ноткой напряжения под ледяной коркой:
— Сет. Приём. Вы живы? Добрались?
Тишина в эфире. Сердце Евы не дрогнуло, но мысль метнулась: Если они сдохли, я потратила время на пустой дом зря…
— Сет! Отзовись! – повторила резче.
На этот раз ответил не Сет. Голос Шарлот, сдавленный, на грани истерики:
— Ева! Мы… мы в госпитале! В хирургии! Левое крыло!
Сет перехватил, его бас хрипел от адреналина:
— Ева, мы на месте. Зашли в хирургию. Вокруг… бродят. Много. И… слышим что-то внутри. Шаги? Стоны? Не пошли дальше. Ждем тебя у входа в отделение.
Ева мысленно рисовала план госпиталя. Хирургия… Главный вход в крыло.
— Сет. Вход чист? – спросила она, уже видя впереди зловещие очертания «Святого Петра».
— Нет! – ответил Сет без колебаний. — Шум джипа… привлек толпу. Они у входа. Десятки.
Ева на долю секунды сжала руль. Идеально.
— Хорошо. Тогда слушай. Пусть Шарлот ведет тебя в перевязочную. Окно там – открой. Буду через минут… пять. Приготовься.
— Понял. – Голос Сета был как натянутый трос. Связь прервалась.
Ева бросила рацию на сиденье. Взгляд мельком поймал отражение в зеркале заднего вида. По дороге за ней, привлеченные ревом мотора и скоростью, тянулась вереница мертвецов. Как хвост кометы из плоти и костей. Десятки. Нарастающий поток.
Кривая, безрадостная усмешка исказила ее лицо.
— Так я сейчас привезу им целый… шведский стол. Черт бы побрал этот день! – проклятие вырвалось тихо, но с концентрированной ненавистью ко всему миру.
Седан рванул вперед, к госпиталю, ведя за собой смертоносный кортеж. Ева мчалась не просто навстречу страху. Она везла его с собой.
Седан врезался в парковку госпиталя как торпеда, шины взвыли на повороте. Ева не глушила мотор – его рев был набатом для всей мертвой округи. Перед главным входом в хирургическое крыло клубилась плотная толпа мертвецов – десятки гнилых тел, привлеченных джипом. Они ломились в запертые стеклянные двери, заляпанные кровью.
— СЕТ! – Ева выкрикнула в рацию, одновременно распахивая дверь седана и хватая автомат. — ОКНО! СЕЙЧАС!