Поужинали быстро, без разговоров. Ник и Ева поднялись в ее кабинет. Ник зажег еще один фонарик, поставив его на стол. Ева скинула тяжелые ботинки и повалилась на диван, закинув ноги на подлокотник.
— Все-таки, почему именно тут? – повторил Ник, садясь рядом и протягивая ей найденную на столе полупустую бутылку виски и два бокала.
Ева налила себе щедрую порцию, сделала глоток, зажмурившись от крепости.
— Я же сказала: диван, виски, тишина, – она сделала еще глоток. – А еще тут толстые стены. И дверь с замком, который я проверила лично. Если кто из наших 'гостей' решит ночью прогуляться… или если Альберт вдруг ошибся с диагнозом у кого-то из запертых… – она мотнула головой в сторону коридора, где были изоляторы, – …то тут они меня не достанут с первого удара. Даст нам время проснуться и достать стволы. — Она посмотрела на Ника. — Прагматично, да?
Они сидели в тишине, прислушиваясь к редким звукам из-за двери – шагам Шарлот и Альберта, несущих постель, далекому плачу ребенка. Виски согревал и притуплял остроту дня. Кабинет Евы, с его кожаным диваном, запахом пыли, виски и оружия, стал их хрупкой крепостью в этом мире, где горячая вода в ведре была признаком роскоши, а отдельная комната – высшей наградой за жестокую эффективность. И Ева, наконец, позволила плечам опуститься, зная, что стены вокруг – крепкие, а замок на двери – надежный. По крайней мере, до утра.
Вскоре в дверь кабинета осторожно постучали.
— Входите! – бросила Ева, не отрываясь от карты, разложенной на столе.
Вошли Джина, Сет и Балт, щурясь от тусклого света нескольких свечей, расставленных по углам. Окна были плотно зашторены тяжелыми портьерами – лишний свет мог привлечь нежелательных гостей снаружи. Ева сидела за массивным столом, Ник стоял у зашторенного окна, спиной к комнате, прислушиваясь к тишине снаружи.
Ева кивнула в сторону стоявшей на столе бутылки виски и нескольких стаканов.
— Угощайтесь, если тянет.
Сет и Балт молча покачали головами. Джина без лишних слов налила себе щедрую порцию виски и отхлебнула, устроившись на краю стола.
— Джина, – Ева не поднимала головы, – бери блокнот и ручку. Писать придется много.
Она открыла ящик стола, вытащила блокнот и шариковую ручку, швырнув их по столу. Блокнот скользнул и остановился перед Джиной. Та лениво подхватила его.
— Первое на завтра, – начала Ева, ее голос был низким, деловым. – Скажи Рите: пусть возьмет Камилу Коннор. Та библиотекарша, учет вести умеет. Пусть запишут ВСЕ наши запасы. До последней банки. — Она наконец подняла взгляд, ее глаза в свете свечей были жесткими. — Банки с консервами – не книги, но надеюсь, ее мозги не заплыли жиром. И строго по графику: готовить три раза в день. Никаких поблажек и добавок 'для своих'. Порции – чтоб не сдохнуть с голоду, а не пузо набить до отвала. Список продуктов – мне на стол к вечеру.
Она перевела взгляд на Балта.
— Балт. Вас было двенадцать. Минус двое сегодня… Оставшихся нести вахту в участке и пока минус трое… – она имела в виду изолированных. – …остаётся семь. Кто там кроме тебя?
— Трое мужчин. И три женщины, – ответил Балт, переминаясь с ноги на ногу.
Ева закатила глаза.
— Блин… Миссис Чарлстон? Какая 'женщина'? Она ноги еле передвигает, старая карга. Пусть детей развлекает или носки вяжет. Пора Тому уже понять – поблажки кончились. — Она мысленно пересчитала. — Получилось пять рабочего класса. С тобой – шесть. Чёрт… Не густо.
— Джина, – Ева повернулась к ней, – а твои?
Джина, делая пометку в блокноте, не глядя ответила:
— Мистер Эддерсон выбывает по той же причине, что и миссис Чарлстон. Пусть на пару с ней детские книжки читают, если умеют. Рита на кухне. Альберт – по хозяйству, он тут все щели знает. Я, Ник тут… – она кивнула в сторону Ника. – …еще трое мужчин и одна женщина. Лора.
— Хм, – Ева обвела взглядом присутствующих. – Значит, завтра с утра, Балт: берешь всех мужиков. Внутренний двор огорожен – сюрпризов, надеюсь, не будет. Роете могилы. Для тех, что мы сегодня порубили в коридоре и для… других отходов. Не хватало нам еще какой-нибудь заразы тут расплодить или вонь чтоб стояла.
— Джина, – продолжила она, – скажи Шарлот: она берет женщин и драит мне тот коридор до блеска. Чтобы ни пятнышка крови, ни клочка… того… не осталось. Я хочу завтра пройти там, не держа нос рукой.
Джина подняла бровь, отпивая из кружки.
— До блеска? Серьёзно? Вода на вес золота, а мы пол коридора отмывать будем?
— Серьёзно, – парировала Ева, не моргнув. — И не ной. Блеск морально поднимает. Или хочешь, чтобы новые, когда придут, сразу в обморок падали? Пиши.