Г-жа Адан еще недавно, 29 ноября 1898 года, писала Гастону Мери в ответ на предпринятое им расследование «чудесного».
LXXXVIII. «Меня воспитала бабушка. Я боготворила ее. Хотя она была опасно больна, но от меня скрывали ее болезнь, боясь взволновать меня, так как я в то время кормила ребенка.
Однажды вечером, в 10 часов, я уже спала, ночник освещал комнату. Проснувшись от плача моей дочки, я увидела у своей кровати бабушку и воскликнула:
— Бабушка, как я рада тебя видеть!
Она не отвечала мне и только поднесла руку к глазам.
Я увидела две большие пустые впадины! Соскочив с кровати, я бросилась к бабушке; в тот миг, когда я собиралась обнять ее, — видение исчезло.
Бабушка скончалась в тот же день, в восемь часов вечера».
Жюль Клареси, в свою очередь, писал в ответ на тот же запрос (1 декабря 1898 года):
LXXXIX. «В Радеване, в Перигоре, у моего деда был старый фермер, звали его Монпеза. Однажды ночью Монпеза приходит к дедушке, будит его и говорит: «Г-жа Пелиссье умерла! Сейчас, только что умерла! Я ее видел».
Г-жа Пелиссье была сестра моего дедушки и жила с мужем в Париже, и в те времена (времена дилижансов) требовалось, кажется, четыре дня, чтобы письмо дошло в глушь Перигора. Телеграфов, конечно, еще не существовало. Как бы то ни было, в Радеване потом узнали, что в ту самую ночь и в тот час, как Монпеза вскочил в испуге, увидав появление г-жи Пелиссье, бабушка умирала в Париже, на улице Monsieur le Prince».
ХС. «Другое предание со стороны моей бабушки по матери. Один из моих внучатых дядей был военный, капитан гвардии. Его мать и братья проживали в Нанте. Когда он приезжал к ним на побывку, у него была привычка стучать в окно нижнего этажа, как будто докладывая: «Вот и я!»
Однажды вечером вся семья была в сборе, вдруг раздается стук в оконное стекло. Моя прабабушка радостно вскакивает: «Это он! Он возвращается домой из армии».
Бегут к двери: никого. В этот самый час мой внучатный дядя был убит тирольским егерем под Ваграмом в самом исходе сражения. У меня хранится его орден Почетного Легиона, совсем маленький крестик, который сам император снял для него со своей груди на поле битвы, и письмо его полкового командира, сопровождавшее эту награду.
В тот самый час, когда в силу невесть какой галлюцинации слуха мать и дети слышали в Нанте, как невидимая рука постучалась в окно, отсутствующий воин умирал на поле битвы под Ваграмом».
Следующий случай был рассказан архитектору Анрикэ в присутствии Эймара Ла-Пэра, главного редактора газеты «Independant», г-м Монтегу, помощником начальника исправительной колонии Сен-Мориса (французская Гвиана). Этот Монтегу был товарищем детства депутата Ла-Мот-Праделля.
XCI. 4 февраля 1888 года Монтегу отправился утром в свой обычный объезд колонии. Когда он вернулся к завтраку, жена сказала ему: «Ла-Мот-Праделль умер». Сначала пораженный этой внезапной новостью, он вскоре успокоился, когда м-м Монтегу рассказала ему следующее: ночью она проснулась и, открыв глаза, увидела перед собой Ла-Мот-Праделля, который пожал ей руку и сказал: «Я умер, прощайте!»
Монтегу стал вышучивать свою жену и сказал ей, что это просто приснилось. Но она уверяла, что это факт и что она уже не засыпала после этого видения.
День или два спустя у Монтегу был званый обед. Хозяин дома рассказал этот случай своим гостям, которые тоже подтрунили над г-жей Монтегу. Но директор колонии объявил, что он верит в это явление, а следовательно, и в смерть депутата.
Возник оживленный спор, и кончился он тем, что его участники побились об заклад, кто окажется прав. Шесть или восемь недель спустя в колонии был получен номер «Independant», где сообщалось, что г. Ла-Мот-Праделль, депутат Дордоньи, скончался в ночь с 3 на 4 февраля 1888 года.
Вот рассказ, слышанный г. Анрикэ от Монтегу и подтвержденный его женой.
Этот случай, не менее достоверный, чем предыдущие, заимствован из «Анналов психических наук» (1894, стр. 65). А вот еще другой, извлеченный из того же издания (1895, стр. 200); он был сообщен из Монтелимара доктору Дарие г. Рионделем, стряпчим, живущим в этом городе.
ХCII. «У меня был брат гораздо моложе меня (он умер на сороковом году своей жизни 2 апреля прошлого года); он служил на телеграфе в Марселе и агентом «Messageries Maritimes».
Расстроив свое здоровье долгим пребыванием в колониях, мой бедный брат схватил местную лихорадку, но никто из близких не мог предположить такой быстрой и неожиданной развязки.