Исключительно усилием воли не дал себе зажмуриться, а наблюдал, как Луна резко скакнула вниз, снова став привычным космическим пейзажем. Получилось! У меня получилось! Шлемофон молчал, ловя лишь редкие помехи. В приоткрытую дверь заглядывали звезды. Я повернул кресло так, чтобы они оказались прямо надо мной и, полуприкрыв глаза, стал дожидаться буксира.
Часть 2
Настоящее. Глава 7
Зайдя в новый кабинет, я с интересом огляделся. Никогда даже и не мечтал о такой роскоши. Две стены огромного углового кабинета занимали панорамные окна. Из них открывался вид на небольшой парк с теряющейся среди деревьев Аллеей Памяти. У противоположной от окон стены расположился массивный дубовый стол. За ним — эргономичное кресло с подлокотниками из натурального дерева, явно подобранное в тон темной полированной столешницы. Второй стол, круглый для переговоров стоял ближе к окнам. Вокруг него с нарочитой небрежностью расставили несколько неглубоких, но уютных кресел. Стена слева от входа, от двери и до дубового стола была завешана огромными мониторами, сейчас выключенными. А у стены справа даже нашлось место для небольшого диванчика.
Прикрыв дверь, я, наконец, позволил себе расслабиться и пустить на лицо торжествующую улыбку. Подошел к креслу, попробовал пальцем мягкую кожаную обивку. Сделав серьезное лицо, уселся за стол, сложил руки. Но уже через секунду, оттолкнувшись от столешницы, отъехал к стене и, откинувшись на спинку кресла, закинул ноги на стол.
Генерал-лейтенант Космического управления России — а? Ведь всего девять лет прошло с получения в «этой жизни» первого звания…
В дверь постучали. Быстро опустив ноги, я принял подобающую должности позу. Прочистил горло и гаркнул:
— Войдите!
Дверь открылась, впустив поистине волшебное создание. Темные волосы, явно длиннее, чем допускалось распорядком, свободно падали на плечи. Форма подчеркивала изящную фигурку не хуже, чем вечернее платье. Глаза… пожалуй, я был бы даже готов начать тонуть в этих глазах, если бы не разница в возрасте и званиях.
— Капитан Васильева, ваш персональный помощник, — представилось волшебное создание. — Принесла список кандидатов, предварительно отобранных в состав Четвертой Звездной экспедиции.
— Вольно, капитан. Можете обращаться не по уставу, так будет проще. Как вас зовут, кстати?
— Валентина, — уже менее официальным тоном представилась девушка. — Разрешите продемонстрировать список?
Дождавшись моего кивка, она провела пальцами над коммуникатором. Зажегся один из настенных экранов, и на нем появился состав экипажа, помеченный как предварительный.
— Спасибо, Валентина, — поблагодарил я, бегая глазами по строчкам.
— Кофе, товарищ… Артем Витальевич? — мило запнувшись, предложила девушка.
— Нет, спасибо. Кофе всегда делаю сам, — улыбнулся я. — А вот если выясните судьбу контейнера с вещами из моего предыдущего кабинета, буду весьма благодарен. Можете идти.
Проводив Валентину взглядом, я дождался, пока за ней закроется дверь и снова вернулся к спискам.
Вот она, вся наша команда. Алексей Гуров, Леона Дюкре. Ву Жоу, Виктор, Райли Эванс… Виктора, кстати, надо вызвать и поговорить про транквилизаторы.
Я бросил взгляд на календарь. В ближайшие несколько дней Координационный совет должен окончательно утвердить состав экспедиции, и сразу после этого будет организовано знакомство участников. Вот и закончился круг… Я вспомнил, как вечность назад летел по лестнице, чтобы сообщить Кристине новость о зачислении меня в экипаж. А теперь это предстоит сделать другому Алексею…
Вздохнув, набрал сообщение Виктору. Выяснил, что он сможет быть у меня только через четыре часа, но все равно договорился встретиться сегодня. Открыл раздел с личными делами участников экспедиции и, чувствуя себя вуайеристом, стал перелистывать карточки, пока очередной стук в дверь не оторвал меня от этого занятия.
Вошла Валентина в сопровождении техника с роботележкой, на которой стоял запечатанный контейнер.
— Ваши вещи, Артем Витальевич. Куда прикажете поставить?
— Давайте к столу, — махнул я рукой. — Спасибо.
Дождавшись, когда Валентина с техником уйдут, я открыл крышку контейнера. Покопавшись, достал модельку решетчатого шасси для первых испытаний межзвездного двигателя. Пристроил ее на столе. Ох, как орал Тихонов после нашего возвращения на станцию… Громко, хорошо поставленным командным голосом, сочно перемежая обычную речь емкими нецензурными словечками. Про нарушение субординации, неоправданный риск привлечения персонала без навыков работы в космосе, и не помню уже что еще. И ведь ни одно многоэтажное выражение не повторилось, это прямо искусство. Я тогда молчал, старательно изображая чувство осознания вины. А внутри все ликовало оттого, что удалось вытащить Макса и спасти двигатель. Что у нас все получилось!