Мы с Димой думали, что Тихонов передаст дело в военный суд. Но, внезапно, нас не только не наказали, но даже наградили медалью «За отвагу» и повысили в звании. Я получил капитана. Макс потом рассказывал, что Тихонову оказалось выгоднее представить дело так, что «технического специалиста» привлекли по его приказу, в результате чего удалось предотвратить человеческие жертвы и потерю ценного оборудования. А фигурку шасси мне подарил Антон, когда мы все вернулись на Землю. Через несколько месяцев Тихонова отстранили от руководства отрядом пилотов-испытателей, а на его место поставили Макса.
Я достал из контейнера фигурку побольше и пристроил ее справа от шасси. «Икар», наш первый межзвездник. До сих пор все экспедиции летают на нем, хотя на верфях уже заложены несколько более совершенных кораблей. Первые блоки «Икара» отправили на орбиту еще в конце 2059-го, почти сразу после того, как мы закончили испытания двигателя. К проекту присоединилось более десятка стран, и когда летом 2060-го я закончил курс для старшего командного состава Летной Академии, стройка шла полным ходом. Записаться на курс мне посоветовал Макс, чтобы к моменту официального открытия центра подготовки пилотов для нового корабля, не было вопросов, кто должен этим центром руководить. Капитана на майорскую должность могли и не взять.
Вспомнил, как стоял перед строем молодых ребят, отобранных по результатам тестирования.
— Вам известно, что сейчас готовится экспедиция к одной из ближайших звезд, — говорил я им. — К какой именно, будет решено после обработки данных с автоматических зондов. В экипаже предусмотрено только два места для пилотов, еще двое станут запасными. На курсе вас тридцать шесть человек. Поэтому, чтобы попасть в экипаж, нужно не просто заслужить высокие оценки, но и оказаться во всем лучше других. К звездам полетят сильнейшие.
Я окинул вытянувшихся по струнке ребят взглядом. По лицам уже было видно, кто внутренне сдался, а кто готов биться за первые два места.
— Вопросы есть?
— Но ведь будут и другие экспедиции? — робко шагнул вперед один из кандидатов. — Не прошедшие в первую, смогут попасть в них?
— Насчет других экспедиций пока ничего сказать не могу. Надеюсь, что они будут. Но ваша группа не последняя, появятся и другие пилоты, умеющие управлять межзвездниками. Так что просто доплыть по течению не надейтесь, со временем конкурс станет только выше, — разочаровал его я.
— К какой звезде полетим совсем неизвестно? — выступил из строя другой паренек. Этот явно был намерен биться за первые места до победного. — Может быть, есть список наиболее вероятных?
— Зонды планируется отправить к Эпсилон Эридана, Тау Кита, Сириусу и в систему Альфы Центавра. Какую именно из этих звезд выберут для экспедиции, пока никто не знает.
Было немного неловко: я-то знал, куда полетит Первая Звездная и помнил имена пилотов. Но до последнего старался быть объективным.
«Икар» достроили к началу зимы. Испытательный полет на нем совершил Дима. Пройдя рядом с Солнцем, чтобы убедиться в стойкости тепловой и радиационной защиты корабля, он облетел сначала внутренние планеты, потом ушел за границу Рассеянного диска, и снова вернулся к Земле. Весь полет занял меньше десяти часов. Новостные каналы бурлили почти месяц после этого полета. У Димы брали интервью, приглашали на шоу, даже предложили сняться в нескольких фильмах. На волне эйфории правительства щедро рассыпали награды всем причастным к «полету первого сверхсветового корабля». Я тогда тоже получил памятную медаль и был повышен до подполковника.
Потом полеты на «Икаре» внутри Солнечной системы и в ее ближайших окрестностях стали привычными. Каждый из моих ребят прошел на этом корабле хотя бы по одному тренировочному маршруту. Но в новостях про нас не писали, проскользнуло лишь несколько скучных постов на тематических сайтах.
Улыбнувшись воспоминаниям, я обошел стол и достал из контейнера макет планетной системы Проксимы, бережно завернутый в пленку с пупырышками. Аккуратно распаковав, поставил на край стола, с той стороны, где была стена с мониторами. Ткнул пальцем в шарик Бьенора. Забегав по направляющей, он несколько раз обернулся вокруг сделанной из красного камня Проксимы. Эта система стала мне почти родной, я бывал здесь трижды.