— Так уточняй, — сказал он сухо.
— Что-то случилось? — осторожно спросил я, хотя прекрасно понимаю, что случиться с призраком практически ничего не могло.
— И да, и нет. Мне нужно вернуться обратно за Грань. С моим присутствием здесь энергетический баланс начал постепенно меняться, и уже возникли некоторые, так сказать, последствия.
— Например? — мне совершенно не понравилось начало разговора. Не сказать, что я был рад присутствию Гришки, но он уже стал неотъемлемой частью моей жизни.
— Например, разрушительный ураган в Китае. Или наводнение в Японии. Их просто не должно было быть. И отсюда, незапланированные жертвы. — Лазарев поморщился, вновь отворачиваясь от меня.
— А ты уверен, что это всё из-за твоего присутствия здесь? — нахмурился я.
— Да. У меня состоялся интересный разговор с Прекраснейшей. С одной стороны, она вопит, чтобы я прямо сейчас уходил обратно, а с другой стороны, верещит, что цель моего пребывания здесь ещё не достигнута. Такой вот экзистенциальный кризис, — добавил он задумчиво. — Здесь нет правильного ответа, и выбирать придётся предпочтительный.
— А как же моё обучение? — спросил я, чувствуя подступающую панику. Если бы ещё месяц назад мне сказали, что предок отчаливает и не обещает вернуться, я радовался бы как ребёнок на Новый год. Но сейчас радоваться не получалось. У меня только начало хоть что-то получаться, я только захотел стать кем-то большим, чем просто сыном Александра Наумова, хоть что-то узнать о магии и начать применять её, в конце концов. А тут такое.
— Вот это и является дилеммой по сей день. Что делать и как быть. — Ответил Григорий задумчиво. Повернувшись, он внимательно на меня посмотрел, будто искал какой-то подвох в моём таком простом вопросе. — Но окончательное решение примется не сегодня и даже не завтра. Так что предлагаю тебе задать те вопросы, которые ты решил уточнить.
— Неужели ничего нельзя сделать? — я резко встал с кресла и начал наматывать круги по кабинету. Гвэйн почувствовал моё настроение и завыл в своей клетке. — Я ещё ничего не умею, я даже не умею накладывать простенький щит, чтобы меня в итоге не расплющило о ближайшую стену. Да я даже о распределении энергии по каналам ни черта не знаю! Ещё и эта практика летняя. Как я буду биться один на один с каким-нибудь драконом? Почему меня все бросают тогда, когда мне так необходима помощь? — я перешёл на шёпот. Почему-то возникло стойкое ощущение, что меня хотят в очередной раз бросить.
— Успокойся. Мы что-нибудь придумаем, не переживай, — пытался успокоить меня Лазарев, глядя в глаза. Я вдохнул поглубже, но успокоиться не получалось. — Тем более я не хотел тебе об этом пока говорить.
— Что, решил не заморачиваться на объяснения и просто меня покинуть, не предупредив?
— Нет. До конца этого учебного года я точно буду здесь. Да прекрати ты злиться! — Гриша повысил голос, но раздражённым не выглядел. Видимо, таким образом он пытался до меня достучаться. — Всегда есть вариант, что прирежут какого-нибудь сильного Тёмного раньше срока, тогда баланс восстановится и всё будет как обычно. А учитывая, что почти всех оставшихся после меня Тёмных уничтожили, этот шанс не так уж и мал. Так уж получилось, что когда сильный тёмный маг перебирается из потустороннего мира в этот, то он притаскивает с собой на буксире большое количество чужой для этого мира энергии. А здесь и так эманаций Тьмы и энергии смерти до звезды. Тёмных-то почти не осталось, чтобы черпать из этого источника. Начинается дисбаланс. Грань сама пытается это уравновесить. Как может, так и уравновешивает, — добавил он задумчиво, и сразу же продолжил. — Поэтому при длительном пребывании в одном из миров, если ты не возражаешь, я буду их так называть, начинают случаться непредвиденные последствия, о которых мы предполагали, но не думали, что это произойдёт так скоро. Это похоже на закон двух сообщающихся сосудов. Нам плевать на разрушения в этом мире. Беда в том, что, когда я вернусь, перевес случится уже на другой стороне. И что тогда произойдёт, не знает никто. Обычно такого не случалось. Тёмные крайне редко становились призраками. Сильные Тёмные, такие как Лазаревы — никогда.
— И что же может произойти? — спросил я почти автоматически.
— Скорее всего, в этом мире никто не сможет умереть, — ответил Григорий и усмехнулся.
— И что в этом плохого?
— Ну как тебе сказать. — Протянул он. — Представляешь, идёт казнь какого-нибудь маньяка-педофила, но тот всё никак не может умереть. Несправедливо? Ещё как несправедливо. По прошествии некоторого времени всё вернётся на круги своя. Будут также случаться ураганы, наводнения, люди опять начнут умирать от обжорства, жадности, различных болезней, ну и просто от старости. Но что случится, пока это не произойдёт? Мир погрязнет в безнаказанности, а бессмертие, пусть и временное, хм, каламбурчик, однако, — предок хмыкнул, а затем продолжил. — Так вот, временное бессмертие наложит свой отпечаток на людей. Они забудут, что значит жить, понимаешь? Они не будут готовы к смерти, а Прекраснейшая не слишком терпелива: когда произойдёт равновесие, она может наломать дров, забрав сразу очень многих, слишком многих, не дав людям очухаться и начать принимать определённые меры. А самое страшное, что на неё не может влиять вообще никто. Потому что наша богиня может забрать даже богов. Абсолютно бессмертных существ не бывает, — и он развёл руками.