Despair! You come to me with your poison and your misery…
«Где я? .. Почему так темно…»
Oh, death! You come to sting with your poison and your misery
«Кто здесь?! Эд? Ремус? Лина?»
Death surrounds me! Singing to me softly!
«Бежать! Бежать, как можно скорее!»
Death, it’s shadows! Spreads its wings around me!
«Ремус! Сириус! Помогите! Кто-нибудь… я одна…»
*In the night, close your eyes, or it will come! *
«Нет… Нет, нельзя, нельзя! Я не должна закрывать…»
Creeping in the shadows, creeping in my mind
«Нет…»
«Не закрывай глаза!»
— Марс! Марс, проснись!
С воплем я вскакиваю на кровати. Джина и Анджела обеспокоенно на меня косятся, пока Лина пытается разбудить. Третью ночь мне снится этот сон, третью ночь я с воплем вскакиваю. Опять кошмары… Они неспроста, они что-то значат… Что значит «что-то», понятное дело, что именно! Смерть! Каждый раз я чувствую, что нахожусь на грани жизни и смерти, каждый раз я слышу проклятый хор и чужой голос, приказывающий не закрывать глаза. И каждый раз я просыпаюсь в холодном поту, пугая соседок.
Я не помню, когда именно это началось. Кажется, после приезда учеников из Дурмстранга. С начала октября, значит. Получается, за три недели я трижды видела этот сон. Вполне терпимо, если подумать. Надо будет завести календарь, чтобы отслеживать. И попросить у Помфри снотворного…
— Марс, ты в порядке? — Взволнованно спрашивает подруга. Я понимаю, что уже минут пять сижу, молча созерцая стену.
— Да… просто… кошмары, — с трудом ворочая языком, говорю я. — Ничего страшного. Который час?
— Пять утра, — сонно бормочет Джина.
— А… я тогда в гостиной почитаю. Всё равно через пару часов вставать…
— Сегодня же воскресенье, — недоумённо пробормотала подруга.
— Разве? Ну, значит я просто подольше почитаю.
Я не хотела им говорить, что не желаю возвращаться в темноту, из которой доносятся голоса. Может, я и в правду схожу с ума… Так или иначе, мне страшно. До ужаса, до мурашек, до мозга костей и шевеления волос на затылке. Но я ни с кем не могу поделиться. Что мне скажут? Посоветуют снотворное? Спасибо, сами догадались. Многие советуют победить во сне свой страх, но как сражаться с темнотой, настолько плотной, что её можно потрогать? Развести огонь? Нельзя, тогда я увижу тех, кто поёт в этих снах, тогда я рискую вовсе не проснуться… А проснуться надо, жить-то ещё хочется.
Я сидела в кресле возле камина, читая учебник Нумерологии. Год назад я заменила ею Прорицания и не жалела ни секунды. Через полчаса я его отложила. Нет, мне нужны вовсе не цифры.
Я потянулась к книжной полке, где разные книги и учебники были свалены в кучу. Что-то типа бюро находок. Среди ветхих фолиантов я нашла том «Оракула снов». Однако и его впоследствии пришлось отбросить, так как желанного утешения я не получила. Да вообще ничего внятного я не получила. Хор — болезнь зубов, как же. Судьба как бы намекает меньше сладкого жрать? Не верю ни на йоту.
«Так, дорогуша, всё. Забудь, просто забудь. Совпадение. Подумаешь, сон трижды приснился, и не такое бывает!»
Кончилось всё тем, что я задремала в кресле. Разбудил меня Эд, пришлось объяснять, что я тут читала, читала и вот зачиталась. Потянувшись до хруста в суставах, я дождалась Лину и мы отправились втроём в Большой Зал.
За завтраком Лина ткнула меня в бок.
— Смотри, вот он идёт… Мамочки, какой красавчик! — шёпотом тараторила она, сверля взглядам пятикурсника из Дурмстанга Йоре Тонвена. Она уже третью неделю при виде него растекалась благоговейной лужицей. Притом, что я не понимала, почему её взгляд упал именно на него, все члены делегации, прибывшей по обмену, были на одно лицо, как мне казалось. Но Йоре запал подруге в самое сердце.
Высокий, темноволосый, зеленоглазый ловец с правильными тонкими чертами лица, вот кем был этот Йоре. Может, Линару привлекал его статус ловца? Или новая метла «Вспышка», которая на виражах могла уделать любую «Серебряную стрелу»? Или обаятельная улыбка и бархатистый голос? Не понимаю, что она в нём нашла. Но что-то явно её привлекло, а мне приходилось с этим мириться.
— Доброе утро, — мурлыкающим голосом поздоровался он, проходя мимо нас. Позавчера на тренировке Лина сумела его впечатлить своим фирменным финтом, так что он теперь считал своим долгом желать нам доброго утра. Я молилась, как бы Йоре ещё не решил продолжить своё общение, иначе подругу придётся совочком собирать в ведёрко и просить Помфри превратить эту лужицу в человека.
— При-и-и… — расплылась потенциальная лужа в улыбке, явно забыв окончание слова.
— …вет, — закончила я и ткнула подругу в бок. Ох, бедой кончится эта её влюблённость.
— Линара, я хотел спросить, не согласишься ли ты…
«Только не Хогсмид, только не Хогсмид, только не Хогсмид!»
—… сходить с нами на тренировку?
Я украдкой вздохнула с облегчением. Метла приводит подругу в чувство.
— А потом сходим в Хогсмид, в «Три метлы», — закончил он. Я едва сдержалась, чтобы не удариться лбом об столешницу пару раз.
— Я? В Хогсмид? С тобой? .. — блеяла Лина. Я снова ткнула её под столом ногой, чтобы она очнулась. – А! Да-да, с радостью!
— Чудно. Марисса, ты пойдёшь с нами? — Широкая улыбка повернулась ко мне. Ух! Он их отбеливает?
— Нет, — щурясь, оскалилась я. — На квиддич у меня аллергия. А на вечер у меня немного другие планы.
— Жаль, — протянул Йоре, не убирая улыбки.—Ну, что же, увидимся позже, надеюсь.
— Уви-и-идимся… — протянула Лина с блаженной улыбкой. — Марс! Он пригласил меня на свидание! УИИИИИИИИ!
— Не пищи, — я поморщилась. — Поздравляю, может, он и на бал тебя пригласит.
— Бал! Точно! О… мы будем такой милой парой…
— Так, меня тошнит, — я встала, намереваясь как можно скорее убежать от того любвеобильного чудища, которое прикинулось Линой. — Ты смотри, не растекись по скамейке окончательно.
На лестнице меня догнал Ремус.
— Чего хотел тот хмырь?
— И тебе доброе утро.
— Я серьёзно, Марс.
— Да ничего особенного. Пригласил Лину на тренировку и в «Три метлы». Пусть идёт.
— А тебе он чего скалился?
— Ревнуешь?
— Двадцать раз, — мрачно клацнул парень зубами. — Ты ответишь или как?
— Да с ними приглашал.
— А ты?
— А у меня проект по астрономии и два доклада. Я из башни до вторника могу не вылезать, если займусь своими долгами. И уж лучше разбирать траектории движения планет и их влияния на магическую Англию, чем смотреть, как этот Йоре скалит свои зубищи и Лина с этого плавится равномерно по скамеечке.
— Тебе он тоже не нравится? — понимающе протянул Ремус.
— Нет. Просто он меня немного… напрягает. Он слишком хорош: красавец, ловец, иностранец… В нём должен быть какой-то подвох. А он есть, загривком чую!
— Ты говоришь прямо как Сириус, — усмехнулся Ремус.
«Ага, но его-то не мучают кошмары с момента приезда этих делегатов»
— Ну, зря мы, что ли, родня? — смеюсь я.
— А мы куда? — спросил он вдруг.
— К Помфри. Меня… э… Слизнорт попросил передать ей кое-то.
— А, ну… ладно. Кстати, не хочешь в Хогсмид сходить?
— С радостью, — усмехнулась я. — Главное не напороться на Йозефа и компанию.
— Йоре.
— Без разницы. Через час около виадука?
В Больничном крыле Помфри заявила, что на каждого снотворное нужно индивидуальное, так что я ближайшие пару дней могу гулять лесом, а потом уже являться за лекарством. Придётся потерпеть.
А пока я намеревалась провести время с Ремом. Когда я выбежала на улицу, кутаясь в куртку, он уже топтался у моста.
— Угадай, кого я видел?
— Летающих голубых ежей верхом на павлинах? — засмеялась я.
— Ну, если так можно назвать команду Дурмстанга по квиддичу, то да, их.
— О, как я угадала. Лина с ними?
— С ними.
— Значит, ещё несколько часов мы можем спокойно гулять.
Не доходя до деревни, мы свернули в лес. Октябрь был сухим и тёплым, даже не вся листва ещё опала, так что кое-где в прозрачном воздухе трепетали жухлые золотистые листочки. Ребята сюда не заходят, а мы с Ремом нашли это тропинку случайно, когда играли с Мародёрами в прятки. С тех пор гуляем здесь, прихватив шоколада из «Сладкого королевства». Лес лиственный, редкий, больше похожий на парк, с милой протоптанной дорожкой среди деревьев, которая вела к каменистому ручью, утекавшему в Запретный лес. Собственно, этот лесок и был частью Запретного леса, но тут нечисть всякая не водилась. Наверное, для них тут слишком мило. А нам прекрасно! Обычно мы доходим до ручья, где кто-то заботливый водрузил на два больших камня доску, создав скамеечку, садимся там и просто ни о чём болтаем. Дальше мы никогда не уходили, мне было интересно, что находится по ту сторону ручья, но в объятьях Рема я так млела, что мне становилось как-то по барабану, что там, кто там… Какая разница, если мне итак хорошо?