Но я не оставлю Лилиану в подвешенном состоянии. Поэтому, я начинаю двигаться под музыку, благодарный, что эта песня намного медленнее предыдущей. Лилиана следует за мной, ее тело покачивается в такт моему, и я опускаю руки вниз, пока они не оказываются на ее бедрах.
Губы Лилианы приоткрыты, и она не отводила от меня взгляда с тех пор, как Лори завернула ее в мои руки. Идеально то, что она в моих объятиях, даже если это кажется неправильным. Ее тело подходяще прилегает к моему. Слишком хорошо.
И то, как она смотрит на меня… Боже, я бы все отдал, чтобы возникла возможность взять ее сегодня вечером в своей постели и целовать до тех пор, пока эта красивая помада не размажется, а ее глаза не начнут слезиться от количества оргазмов.
— Папа? Лили?
При звуке голоса сына Лилиана напрягается в моих руках. Я отступаю, не слишком быстро, но и не слишком медленно. Это был просто танец – мы не сделали ничего плохого – но чем дольше я позволяю своим рукам задержаться на талии Лилианы, тем больше подозрения в глазах Нейта будет расти.
— Нэйт! — Шарлотта бросается вперед, как только песня заканчивается, за ней следует Джон. — Вот ты где. Спасибо, что пришел.
— Конечно. С годовщиной. Леви и Мэтт рассказали мне о твоей поездке в Италию. Ты повеселилась?
Я стискиваю зубы. Нейт проявляет больше энтузиазма по отношению к матери своих друзей, чем к своей девушке.
— О, это было чудесно. Как-нибудь в другой раз я покажу вам все фотографии. Но где сейчас мальчики? Все начинают расходиться, а они говорили, что помогут с уборкой.
Теперь, когда Шарлотта упомянула об этом, я понимаю, что она права. Вечеринка стихает, толпа поредела. Я даже не помню, когда в последний раз смотрел на часы.
— Мы можем помочь с уборкой. О, имею в виду я… — Лилиана переводит взгляд то на меня, то на Нейта. — Ребята, вы не против?
— Я ни капельки не возражаю, — говорю я с улыбкой. — Обычно, я остаюсь помочь.
Нейт уклончиво пожимает плечами, и я благодарю всю волшебную силу, что мой сын не полный придурок.
Мы приступаем к работе: собираем посуду, убираем еду и чиним садовую мебель. Мы продолжаем слушать музыку, пока Шарлотта не выключает ее, потому что уже поздно. По крайней мере для меня, такое занятие только в удовольствие. Судя по тому, как Лилиана смеется с моими друзьями, она чувствует то же самое.
Ловлю себя на том, что улыбаюсь тому, как хорошо она вписывается в нашу компанию, но затем они с Нейтом заходят на кухню. Они держатся за руки — нет, он держит ее за запястье — и не похоже, что она слишком рада тому, что ее тащат. Видеть их вместе — все равно, что окунуться в таз с ледяной водой. Неизмеримо неприятно, но необходимо.
— Готов идти? — спрашивает Нейт. — Думаю, с остальным они справятся, мне хочется лечь спать.
— Конечно. — я передаю последний контейнер Шарлотте, и она ставит его в холодильник.
— С годовщиной, Шарлотта. — Лилиана высвобождает запястье из рук Нейта и обнимает ее. — Это была прекрасная вечеринка.
— О, спасибо, дорогая. Ты повеселилась?
— Еще как! — улыбка Лилианы по-прежнему искренняя, но она скромнее по сравнению с выражением ее лица всего час назад.
Я могу придумать только одну причину, почему так происходит.
Мы прощаемся со всеми остальными, и когда направляемся к входной двери, Лори звонко говорит:
— Подумай о том, что я сказала, Лилиана!
Щеки Лилианы становятся ярко-красными. Она бросает обеспокоенный взгляд в сторону Нейта, но он все еще прощается с Леви и Мэттом.
— Эм, я подумаю. Желаю… Спокойной ночи.
Шарлотта толкает Лори локтем в бок и ругает ее, что только усиливает мое любопытство, но я не спрашиваю. Возможно, я узнаю позже, но то, как сейчас разворачивается Лилиана и быстро идет по подъездной дорожке, достаточно забавно.
— Увидимся утром, — говорит Матиас, когда мы проходим половину подъездной дорожки.
— Утром? — спрашивает Лилиана Нейта.
Он кивает.
— Да, мы собираемся в поход с ночевкой. Выйдем пораньше, чтобы мы могли…
— Что ты делаешь? — Лилиана останавливается как вкопанная.
— Мы хотим потусоваться! Ну, знаешь, ностальгия и все такое.
— Ты должен тусоваться со мной. Вот для чего была эта поездка. Также ты хотел проводить время с Маркусом. — она машет в мою сторону.
Он пожимает плечами.
— Ты можешь пойти с нами.
— Ты же знаешь, что я не люблю походы!
— Ну, это твоя проблема. Мы проведем остаток недели вместе, детка. Они мои друзья, я не видел их целую вечность.
Наблюдая за Лилианой, я вижу тот самый момент, когда борьба в ее глазах сменяется смирением. Ее челюсть сжимается, и, не говоря ни слова, она переходит улицу к моей машине. Оказавшись внутри, она пристегивается и смотрит в окно.
Когда я еду домой, машину наполняет напряженная тишина. У Нейта, по крайней мере, хватило здравого смысла не начинать разговор и вести себя так, будто все в порядке. Однако он не извиняется и, похоже, не собирается это делать.
Уже не в первый раз с тех пор, как они приехали, мне приходится прикусить язык, чтобы не читать нотации сыну. Он показывает свое истинное лицо, и, черт возьми, я не собираюсь говорить ему, как стать лучше. Все, что из этого получится, — вселить надежду Лилиане, но в какой-то момент в будущем они рухнут на землю.
В ближайшем будущее, скорее всего.
Мне бы хотелось больше участвовать в воспитании Нейта, но у меня не было с ним много времени, когда он рос. Возможно, мне следовало больше вмешиваться в жизнь сына. Его мать вообще не хотела, чтобы я участвовал в опеке — желала притвориться, что меня не существует, — но я не позволил этому случиться. Она боролась против всех родительских тактик, которые я использовал или предлагал, но что с того? Я мог бы дать отпор.
Когда мы приходим домой, Нейт выпрыгивает из машины, как только она останавливается. Он уже внутри дома еще до того, как мы с Лилианой успели расстегнуть ремни безопасности.
Убегает от своих проблем, как обычно.