— Чего ты хочешь, Лилиана?
— Я хочу, чтобы мы вернулись к тому, кем мы были. — слёзы наполняют мои глаза, но я быстро смахиваю их. — Но то, что у нас было, оказалось сплошной ложью. И если я не смогу иметь то, что было раньше, без лжи, тогда я не знаю, принадлежим ли мы друг другу сейчас.
Маркус медленно кивает, его глаза изучают мое лицо.
— Не хочу говорить слишком стереотипно, но что ты при этом чувствуешь?
— Ужас. Я расстроена. Испугана. — мое сердце разрывается, когда я осознаю правду. — Ты… Думаешь, он снова будет изменять?
— А ты думаешь, он когда-либо останавливался?
Я закусываю губу. Осознать, что Нейт изменял, было достаточно тяжело. Я пришла сделать ему сюрприз на работе и увидела, как он целует свою коллегу в офисе. Ему потребовались недели, чтобы рассказать мне всю правду о том, как долго это продолжалось.
— Лилиана?
— Даже не знаю, во всем ли он признался. — слезы снова наворачиваются на глаза, но на этот раз от стыда, а не от боли. — Я была глупа, пытаясь заставить вернуть наши отношения, не так ли?
— Думаю, ты напугана, как и сказала прежде. — звук плещущейся воды заполняет пространство между нами, и когда я поднимаю глаза, то обнаруживаю Маркуса в воде. Он идет ко мне, его лицо находится в тени.
— Я не знаю, как двигаться дальше. — голос дрожит, но мне удается сдержать настоящие рыдания. — Это было бы так грязно. Я потеряю так много друзей, которые узнали его первыми, одному из нас пришлось бы искать новое место для жилья, и я бы…
Я бы скучала по возможности увидеть тебя.
Я немного шокирована этим. Конечно, я уже много лет чуть-чуть влюблена в Маркуса. Он чертовски горяч и всегда был так мил со мной. Но с этим всегда можно справиться — просто время от времени мое лицо краснеет. Поэтому осознание того, что я на самом деле буду скучать по отцу моего парня, возможно, больше, чем по нему самому, кажется… Довольно неожиданным.
— Поверь мне, я понимаю, насколько это грязно. Еще хуже, когда в этом замешан твой ребенок. — печаль отразилась на лице Маркуса, а затем он грустно улыбнулся мне. — Момент, когда надо отпустить — самый трудный.
Я киваю.
— Однажды это нужно сделать. Что, если мы сможем это решить? Что, если я смогу снова научиться доверять ему? Что, если… Что, если то, что у нас было, являлось ложью не до конца?
— Ты задаешь правильные вопросы, — говорит он мне. Но его тон подсказывает, что он может сказать что-то еще по этому поводу.
— Но? — я подталкиваю.
— Но ты кое-что упускаешь. — он осторожно кладет согнутые пальцы мне под подбородок и поднимает мою голову, и теперь я смотрю ему прямо в глаза. — То, чего ты хочешь и чего заслуживаешь, тоже имеет значение, маленькая звездочка.
— Маленькая звезда? — шепчу я.
— Поэтому. — свободной рукой он проводит пальцами за моим правым ухом, где находится крошечная татуировка звезды. Я набила ее, когда мне исполнилось восемнадцать, чтобы отметить новую эпоху моей жизни — эпоху погони за мечтами, напоминание никогда не останавливаться на достигнутом.
Я поворачиваю голову набок и снова смотрю вниз.
— Я не думаю, что заслуживаю такого прозвища.
Выдохнув, Маркус притянул меня к себе. Мужские руки обхватывают меня, прижимая к телу, я обнаруживаю, что моя щека касается его обнаженной груди. Откуда бы ни исходил его запах – от дезодоранта, одеколона или мыла – он пахнет приятно. Пряный, мужественный и уверенный аромат.
— Он действительно тебя задел, не так ли? — бормочет Маркус. — Мне очень жаль, что он заставил тебя пройти через это.
Хотя, наверное, это плохая идея, что я позволила себе расслабиться в его объятьях. Сильная рука нежно гладит мою спину, и это пробуждает во мне желание, за которым тут же следует горечь.
Я хочу мужчину, который будет меня слушать, хранить верность и ценить меня такой, какая я есть. Именно таким сейчас является Маркус. Горько, потому что его сын пообещал все это только для того, чтобы выбросить меня и все, что у нас было, в мусор.
Я бы с удовольствием…
Но я удерживаю себя от завершения этой мысли. Какой смысл мечтать сейчас? Что сделано, то сделано. Что было обещано, то было обещано. И даже если это выставит меня наивной, я еще не совсем готова отказаться от Нейта.
— Он не должен узнать, что я все это тебе рассказала, — шепчу я.
— Никому и слова об этом не скажу.
Я всхлипываю.
— Ты лучший слушатель. Гораздо лучше, чем твой сын.
С извиняющейся улыбкой Маркус наклоняет голову и быстро целомудренно целует меня в макушку.
— Я тоже был в его возрасте. Он станет таким в будущем.
Я бы предпочла не ждать двадцать лет.
Я почти озвучиваю эту мысль вслух, но вовремя успеваю остановиться.
— Теперь давай ляжем спать, — говорит он. — Утром, вероятно, дела пойдут лучше.
— Ты так думаешь?
Он колеблется, а когда напрягается, это напоминает мне, что наши тела касаются друг друга в большом количестве мест, что совершенно недопустимо. Он зашел в воду, чтобы утешить меня, но этот момент уже позади.
Теперь… Я не хочу, чтобы Маркус отдалялся от меня.
— Надеюсь на это, — тихо говорит он, проводя рукой по волосам. С тех пор, как мы виделись в последний раз, в его темных волосах добавилось седины. — Все будет хорошо.
Когда он отступает назад, его руки покидают мое тело. Несмотря на то, что на улице достаточно тепло, мне не хватает его тепла.
Я закрываю глаза. Соберись, Лили. Предполагалось, что эта поездка будет посвящена тебе и мужчине, который сейчас спит наверху.
— Лилиана? Ты идешь?
— Хм? — открывая глаза, я понимаю, что Маркус уже подошел к ступенькам. — Ой. Ага.
Мы оба выходим и обтираемся, а затем я поднимаюсь наверх, пока Маркус запирается у себя. Быстро приняв душ, я падаю на кровать рядом с Нейтом, который тихо похрапывает. Желание близости снова охватывает меня, но я не намерена прикасаться к нему. Не после нашей ссоры. Было такое ощущение, что он был бы не против жить в разных комнатах.