Он просыпается каждое утро, и с первыми лучами солнца смотрит на то, что готово к торжеству — на длинные столы, на хрустальную посуду, на свисающие с потолка лозы белых и нежно-розовых роз, на витражные окна, отполированные до блеска, на бабочек из рода морфо, что меланхолично и тихо летают по тронному залу, на то, как тут тепло и уютно. Локи эта обстановка напоминала о его матери, а в сиреневых оттенках рассвета и при сумерках, он, кажется, вовсе забывался и вспоминал о ней. Локи скучает по Фригге. Ему бы хотелось видеть свою мать на своей свадьбе, а ведь когда-то она говорила ему, что в мире определенно точно есть человек, который однажды полюбит его так сильно, как только он этого заслуживает. Локи был уверен, что Элис любит его больше, чем он заслуживает.
В очередной раз он ходит вокруг алтаря, смотрит на зал в полутьме. Ему холодно — редко случается так, что ледяной великан мерзнет, но это не физический холод, эта мерзлота идет изнутри, как кровь из открытой раны, и идет она каждый раз, когда эта заноза впивается всё глубже и глубже. Такие раны вообще не заживают.
Локи вздыхает и поднимается на алтарь. Он становится справа, закрывает глаза, набирает в легкие больше воздуха, и вслепую создает перед собой иллюзию Элис — счастливой, улыбчивой, с яркой россыпью веснушек на носу и щеках и голубыми, как океаны, глазами.
— Сегодня, да и каждый день, я хочу сказать тебе, что… Я не достоин тебя, солнце. Никак. Я ужасен, мерзок, и… Должен был сгинуть ещё давным-давно. И так бы, наверное, и случилось бы, не свяжи нас жизнь. Но ты появилась и…
— Эй, братец, — разрывает уединение Тор, и иллюзия Элис рассыпается в пыль под руками Локи, — Долго так ещё будешь?
— Я волнуюсь.
— Я понимаю.
— Не понимаешь… — опустил голову трикстер, поправляя мантию на плечах, — У тебя и Брунгильды не было никаких проблем: оба асы, оба любите выпить, оба можете править. Только вот детей иметь не можете… Но это не мешает вам жить душа в душу. У вас у обоих одинаковые грехи. У меня же с ней… Я её не стою. Вообще, — всматриваясь в лучи солнца, пробивающиеся через розы и крылья бабочек, сказал Локи.
— Она любит тебя, несмотря на то, что ты так грешен. Она даже под страхом смерти осталась с тобой. Элис любит тебя, ещё раз повторю. До безумия. И ты всё ещё рассуждаешь на тему того, кто кого стоит? — Локи опустил голову и исподлобья посмотрел брату в глаза, — Вы не на рынке. Вы влюблены.
Лафейсон кивает и спускается с алтаря, поправляя черные волосы.
— Она, кстати, когда-то была тут, — король подошел ближе, и Локи заметил у него в руках что-то блестящее и яркое, — Как раз после того, как ты сымитировал смерть. У неё было сломано бедро, ключица…
— Ты это к чему?
— Сидя в инвалидном кресле и захлебываясь в слезах, она сделала тебе это, — отрезал Тор и вручил брату золотое кольцо с орнаментом снаружи и гравировкой внутри. Надпись внутри была на асгардском. Локи прищурился и попытался прочесть её, — Там написано «Луне моей жизни».
— Луне моей жизни… — повторил Локи и надел кольцо на палец. Как раз.
— Вы одинаковые. И друг друга точно стоите. То, что ты себе навыдумывал — ерунда и собачий бред. Просто любите друг друга. И… — Локи оживился и посмотрел в глаза Тору, — Начнешь клятву со слов «я тебя не достоин» — полетишь в Северное море со свистом. Понял меня, брат?
Локи улыбнулся и кивнул, прикрывая кольцо на пальце другой рукой.
— Я тебя тоже люблю, — ухмыляется бог и снова бросает взгляд на кольцо, сделанное и забытое той, что украла его сердце.
***
Стук в дверь, и вот за ней уже слышатся шаги хозяйки или хозяина, но громче них, конечно же, топот огромных лапок мейн-куна, который, не успела Элис зайти за порог, принялся тереться о ноги. Питер, увидев её, широко улыбнулся и крепко обнял:
— Приветствую, Капитан, — усмехается он, постукивая блондинке между лопаток.
— Питер, уже не так смешно, — ответила Элис и схватив кота на руки, зашла в квартиру.
Мишель крутилась перед зеркалом в платье янтарного оттенка, что ближе к подолу насыщалось цветом и будто переливалось огнем. На шее у неё висел серебряный медальон в виде сердца, на тонких темных пальцах были скромные серебряные кольца. Кудрявые волосы чуть ниже лопаток переливались от блесток. Элис поджала губы и незаметно подкралась со спины, пугая подругу её же котом. Мишель отпрыгнула, но не испугалась, а рассмеялась и обняла Роджерс.
— Мишель Паркер…
— Элис Лафейсон…
— Элисса Асгардская, к слову, — она отстранилась и сжала девушку за плечи, — Там всё немного сложнее. — она улыбнулась.
— Как я тебе? — Элис показала два больших пальца и широко улыбнулась, — Питер говорит, что издалека я выгляжу как огонь, — усмехнулась Мишель и бросила влюбленный, но злобный взгляд на Паркера, который, поднимая руки, шел на кухню.
— Я нашла себе платье… и приехала узнать, что там со списком гостей, — протараторила пока еще Роджерс. Питер принес ей чай, и монотонно произнес:
— Ваш чай, Элисса Асгардская Роджерс-Барнс, кхалиси, неопалимая, бурерожд… — его прервал полный непонимания взгляд Роджерс. Он кашлянул, взял кота на руки и удалился на кухню.
Элис в своем свадебном платье выглядела, как принцесса — скромно, сдержанно, но элегантно и богато, будто это не современное платье из шестого или пятого салона, который они со Стивом и Нат посетили, а старое, века эдак из семнадцатого или девятнадцатого, одеяние королевы, герцогини или любимой единственной принцессы во всем роду. Накидка добавляла наряду тепла и уюта, на торжестве, скорее всего, Элис будет единственная не с оголенными плечами — девушка быстро мерзнет, а на фьордах и вовсе дует холодный морской ветер, что приносит с собой запах соли и свежести каждый рассвет и уносит их каждый закат. Мишель не могла оторвать взгляд, и если честно, немного завидовала, потому что в свое время предпочла просто по-тихому повенчаться, без торжества, просто пригласив самых близких.
— Оно как по тебе шилось, — отмечает Питер, мучая кота, — Вы с Шелли будете блистать.
— Или причина не приглашать твою тётю на свадьбу. Замучает, — усмехнулась Элис.
— Не говори такого, — пожурила её Мишель, — Он же всю ночь проплачет в подушку!
И Мишель получила по голове плоской подушкой в виде дольки арбуза. Питер прыгнул к ней на диван, набросился и начал щекотать. Они совсем ещё дети, пусть и цифры в паспорте совсем о другом. Элис наблюдала за тем, как они сближаются, не отходят друг от друга, и каждый день, изо дня в день живут душа в душу, сближаясь и ничего друг от друга не тая. Ей вспоминается, как далеки они были с Локи пару лет назад, и как, в итоге, сейчас всё уложилось. Девушка поправляет волосы, уже представляя, как произносит клятву на алтаре, как нежно и сладко они целуются, будто это всё и правда сказка.
Ту ночь Элис ночевала у Мишель, потому что Стиву, Тони и Наташе надо было срочно сделать что-то втайне от неё. Как Роджерс показалось, Питер и Шелли в курсе этого кое-чего, не просто так же они ходят с каменными лицами и постоянно переглядываются, а когда переглядываются не могут сдержать улыбки. Стоило девушке едва уснуть, как они начинали о чем-то перешептываться, и тогда Элис демонстративно ежилась, им назло, чтобы замолчали и дали поспать без бабочек в животе.
Утром Питер начал дергать Элис за рукав футболки:
— Капитан Динамо, подъем, — шептал Питер, растрясывая её.
— Паркер, я тебя сейчас убью…
— Тебя ждут, — добавила Мишель и оторвала подругу от постели.
Нехотя, девушка неторопливо оделась, попрощалась с Питером и Мишель, и, широко зевая, начала проверять сообщения. Одно от Тони: «Завтра тебя ждет сюрприз. Встань пораньше». Следующее от Наташи: «Мы со Стивом отлучимся в Асгард завтра. Приедешь домой сама?». Девушка улыбнулась, понимая, что возможно сегодня встретится с Локи. Элис шустро спустилась вниз, открыла двери и спустилась по лестнице, пропустив последнюю ступеньку — сразу прыгнула в объятия Лафейсона, поджидавшего её на тротуаре. Она прижимала его к себе, утыкалась носом в шею, пока он покрывал её кожу крепкими поцелуями. Элис встала на ноги и посмотрела ему в глаза — немного грустные, ярко-зеленые и полные радости. Роджерс улыбнулась, когда Локи погладил её щеку, прямо по веснушкам, которые она больше не скрывала, и засуетилась, почувствовав холод на челюсти. Принцесса взяла его за ребро ладони и повернула его руку ладонью вверх. Голубые глаза удивленно взглянули на него.