Она проговорила это словно на одному дыхании. Стив пустил скупую мужскую слезу и Баки его успокаивал, похлопывая по плечу. Локи глубоко вздохнул, и посмотрев ей в глаза, начал:
— Моя дорогая Элис… Я благодарен тебе за то, что стою сегодня перед тобой, перед всеми этими людьми. Я не знаю, что тало бы со мной, не заблудись ты в тот день и не забреди в темницу, в которой я чах… Я не хочу думать об этом. Всё, чего я хочу, это думать о тебе. О нас. Хочу думать о том, сколько всего нас ждет, о том, что мы будем неразлучны до конца своих дней, о том… что будет сковывать нас вместе. Я думаю о том, как просыпаясь, я буду смотреть тебе в глаза, как твои руки будут согревать меня в стужу, пусть я и не мерзну. Я думаю о том, как приглашу тебя на танец этим вечером. Я думаю о том, как сильно я тебя люблю. И я не хочу, чтобы это кончалось. Поэтому я клянусь оберегать тебя любой ценой, быть тебе поддержкой, опорой. Я обещаю тебе полную уверенность, честность и то, что я буду любить тебя, несмотря ни на что. Для меня нет ничего важнее, чем ты. Мое сердце беспокойно, когда тебя нет рядом, мне плохо, когда я не могу тебе чего-то дать или наоборот, что-то отбираю, как, например, сейчас я отрываю тебя от твоей семьи и близких. Хочу пообещать им, что ты будешь жить в любви и беззаботности, в спокойствии и здравии. Я обещаю им, что ты всегда будешь навещать их целой и невредимой. Я клянусь им в том, что ты ни секунды не будешь плакать, будучи принцессой Асгарда и моей женой. Я клянусь тебе в вечной любви. Хотя, кажется, клялся в ней уже тысячи раз.
По щекам Элис текли слезы. Она вытерла их рукой, растирая кожу под веснушками, а Локи взял её за щеки и крепко поцеловал. Музыка стала громче, а Элис раскрепостилась и перестала сдерживаться, зарываясь рукой в волосы трикстера, другой рукой обнимая его за плечо. Он гладил её по спине, щекотал лопатки кончиками пальцев через ткань, целуя всё напористее и напористее. Они любят друг друга, и теперь это ни для кого не секрет. Как бы редко они это друг другу не говорили, их уже давным-давно унесло от обыденности, от суеты, им просто хотелось быть вместе, быть рядом. Вот он, залог их счастья.
По тронному залу раскатились громкие радостные возгласы, кто-то подбрасывал свои шляпы и улюлюкал, кто-то просто улыбаясь стоял и смотрел на то, как сбывается мечта некогда маленькой и глупой девочки, которая превратилась в прекрасную женщину, завоевавшую холодное сердце короля Йотунхейма.
Весь день светило яркое солнце, море шумело, билось о гавани, а птицы пели, щебетали и кричали, все гости, без исключения, были счастливы и веселились, упиваясь вином, пивом, слушая живую музыку и болтая обо всем на свете. Бабочки летали среди бубнящих и смеющихся богатых знатных дам, ведясь на сладкие ароматы их духов, хрустальные бокалы звенели друг о друга, музыканты неустанно проводили руками, смычками и медиаторами по струнам, перебирали клавиши под своими пальцами, были сосредоточены и вдохновлены гомоном вокруг них. Наверное, это большая честь — играть на королевской свадьбе, среди богатых, известных людей. Они выкладываются на максимум, ни одной ошибки не слышно — только усталые вздохи.
Они не могут оторвать взгляд друг от друга, и даже тогда, когда Питер носится рядом с фотоаппаратом, ничего, кажется, не может помешать им насладиться друг другом. Вокруг них так и витает атмосфера нежности, честности, привязанности. Кольца ярко блестят на пальцах, выбиваясь из всей пучины асгардского золота — они ярче, чище, аккуратнее и единственные на их пальцах украшения. Элис и Локи выглядят заметно скромно на фоне других асгардцев, и им обоим это нравится — выделяться среди богатства и холода, даря друг другу чувства и тепло, которое не подарит ни одна горящая на небе звезда. Они правда были как что-то особенное, выбивающееся из колеи.
Ближе к ночи, когда в высоких кронах деревьев зажглись разноцветные фонарики, а у их корней и в траве застрекотали кузнечики и загорелись светлячки, Элис захотелось отлучиться и отдалиться от всего вокруг — она поднялась в свои покои, переоделась в нежно-бирюзовое платье с прозрачными рукавами, украшенными золотыми узорами. Тор говорил, что что-то подобное носила их мать, когда они были совсем ещё юными. Локи тоже не раз узнавал в ней Фриггу. Прогуливаясь по саду, среди высоких деревьев и кустов роз, Элис видит кота, того самого, что проводил её в библиотеку той ночью, когда Роджерс не спалось. Она присаживается и гладит мурлыку, который, кажется, доволен тем, что он вновь появилась в его компании. Девушка отдыхает, расслабляется, приходит в себя после лицезрения плачущих навзрыд Мстителей, успокаивающих друг друга и своих детей, Брунгильды, что без остановки «дегустировала» все сорта вин, что были на празднике, и, в конце концов, асов, что обращаются к ней на «ваше высочество». Это так странно и непривычно… Но ей надо привыкать. Так она планирует провести остаток жизни, и ни за что и ни на что не променяет это «ваше высочество».
— Чего ушла? — Локи, появившийся из ниоткуда, коснулся её плеча и мягко позвал. Элис обернулась и выпрямилась, отпустив кота:
— Мне так от этого всего непривычно… — честно сказала девушка.
— От чего?
— «Её высочество Элисса Асгардская»… — усмехнулась она, — Я ещё долго буду к этому привыкать.
— Я тоже долго привыкал к этому с тех пор, как воскрес, — он взял её за руку.
— Тебя так всю жизнь называли… А меня от силы два дня, и то не полных, — она опустила голову, щекой прижимаясь к его руке, — Я обыкновенная. Поэтому и непривычно.
Локи тяжело вздохнул.
— Обыкновенного в тебе ничего, — подметил он и схватил её на руки. Девушка обняла его за шею обеими руками и взглянула в глаза.
— Это почему? — она нахмурилась и улыбнулась.
— Потому что ты теперь принцесса. Асгард на одну четвертую твой. Ты завоевала моё сердце. Ты пошла на Таноса с ножом. Ты не обыкновенная, ты безбашенная. И это я ещё не начал говорить, что ты начитанная, образованная, красивая, грациозная… Ты идеальная, — с широкой улыбкой на лице бормотал Локи.
— Ты так говоришь, потому что меня любишь, — возразила принцесса, положив голову ему на плечо.
— Хотя бы поэтому ты особенная — потому, что я тебя люблю.
Он поставил её на ноги перед клумбой с белыми тюльпанами, взял за руки, одну положил себе на плечо. Элис плавно сделала шаг ему на встречу, и они закружились в плавном, аккуратном вальсе, будто они вовсе не принц и принцесса, а обычные мидгардцы, забредшие на этот праздник по нелепой случайности, наслаждающиеся живой музыкой, полной ошибок и небрежностей, но живой, такой, какую Локи пообещал Элис на асгардском балу, когда ещё сам правил им. Кто же знал, что этот бал будет в их честь?
— Устала? — раскрутив блондинку, спрашивает трикстер.
Элис кивает, делает неловкий шаг ему навстречу, скрещивая руки на шее, а он подхватывает её, берет на руки и целует в лоб, на что она довольно мурлыкает, и ей в ответ мурлыкает черный бездомный кот, который негласно назначил своим домом асгардский дворец, когда его, как такового, ещё не было. Он выбрал Элис своей хозяйкой, как понял Локи, поэтому преследует её и в такой важный, ответственный день.
— Непрост этот усатый… — усмехнулась Элис, взглянув в глаза измотанному возлюбленному, — Это же он меня в библиотеку тогда привел.
— Он очень старый и мудрый, и точно не простой кот, — буркнул ей в ответ Лафейсон, — Мне он не нравится.
— Не любишь кошек? — мурлычит Элис, нюхая его волосы. В ответ на её вопрос Локи лишь хмыкает, девушка вздыхает и прижимается к нему всем телом, чтобы согреть, пока он несет её в их общие покои. Они просто молчат, прислушиваясь к стрекотанию кузнечиков, щебету некоторых ещё не спящих птиц, к шуму ночного прибоя. Элис не замечает, как проваливается в сон у него на руках, утром она и не вспомнит, как бережно он положил её на кровать, укрыл одеялом и сам лег рядом так тихо, чтобы не разбудить. Локи ещё будет спать, когда она проснется и узрит то, как красив Асгард в лучах растущего солнца, как он блестит и переливается, когда он поймет, что теперь неотъемлемая часть этого всего, точно так же, как и сердца короля Йотунхейма.