Взгляд мужчины упал на заинтересованно слушающую малышку. Локи почувствовал тепло на душе, увидев эти огромные, сонные глаза, и заправив выправившуюся из косы прядку волос за ухо, решил продолжить:
— …И в один прекрасный день, после трех тысяч дней и трех тысяч ночей, проведенных с простолюдинкой, принц предложил ей стать принцессой. Он боялся отказа, боялся, что ранит принцессу, ведь всё ещё чувствовал себя монстром, он боялся, что чернь может вернуться в его сердце… Король к тому времени был уже мертв, как и королева, и он не мог спросить у любимой матери или отца совета. Поэтому поступил так, как велело ему сердце.
— А что простолюдинка ответила?
Трикстер замешкался, понимая, что продолжение он ещё никогда и никому не рассказывал. Придется вспоминать и придумывать на ходу, и вздохнув, он ответил:
— Простолюдинка согласилась быть принцессой. Она согласилась быть с принцем, не смотря на страх, что тьма может вновь пробудиться в его сердце… В отличие от наследника, принц мог жениться по любви, и был этому несказанно счастлив, ведь он боролся за эту любовь всю свою жизнь… И боялся отказа еще больше, чем согласия.
— А что было потом?
— Потом они сыграли свадьбу… Такую свадьбу, что о ней было слышно далеко за пределами королевства, мало того, что она была пышная, громкая, с большим шведским столом, драками и криками пьяного Роджер… Кхрм, криками о любви и в куче белых тюльпанов… Но говорили об это свадьбе не потому, что она была пышной и громкой, а потому, что до этого ни один принц не женился на простолюдинке. Они были самыми первыми. Их любовь была сильнее правил и преград… И любых страхов.
Сказав это, Локи увидел сладко зевающую у него под плечом Фриду. Малышка уже почти спала, тихо посапывая и сжимая руку не на шутку уставшего отца. Он задумался, что этой сказке, которую придумал на ходу, пересказывая самую главную историю в своей жизни, нужен конец. И как можно более счастливый. Но вовремя остановился, задав себе вопрос — а нужен ли этой сказке, пусть и счастливый, но всё-таки конец? Локи, надо признать, ещё в самом начале понял, что не хочет, чтобы эта сказка заканчивалась… Думая о том, как сильно он влюблен в свою жену, в хрупкого, невинного и нежного Ангела, которого зовут Элис, до сих пор влюблен, словно подросток. На его лице проступила улыбка. Он взглянул на свою дочь, аккуратно, чтобы не разбудить, провел рукой по голове, и как оказалось, за зря.
— Пап, — промурлыкала Фрида в полусне, — А чем всё закончилось?
— У них родилась дочь, поговаривают. А дальше я не знаю… Да и не заканчивалось ничего. Таким историям не должен приходить конец.
— Даже счастливый?
— Даже счастливый. — вздохнул Лафейсон, откидывая голову на подушку. Девочка, кажется, в то же мгновение уснула.
На часах было ровно четыре утра, первые лучи раскаленного солнца ласкали холодную норвежскую землю, шум прибоя становился всё громче и громче, местные птицы начинали петь, а Элис стояла в дверях, наблюдая за тем, как принц Асгарда лежит и мирно посапывает, закончив рассказывать слишком правдивую сказку.
Комментарий к bedtime story
Эта часть ранее была опубликована у меня в группе, как часть некой “рекламы” к фанфику:
https://vk.com/@steklozavod_villi-skazka-na-noch
Так что не пугайтесь))
========== sisters ==========
— Неуклюже! — кричит валькирия, когда из рук Фриды, облаченной в самые легкие доспехи, которые только можно найти в Асгарде, вылетает меч и с треском летит на землю. Девочка фыркает, предотвращая удар магической сферой, что создала между ладоней за считанные секунды, и с ревом бросает ею в оружие Брунгильды — меч вылетает у неё из рук, и чуть было не врезается в Локи, который вышел из дворца, чтобы прервать тренировку. Лафейсон сдерживает край меча магией, и прикрыв глаза, отводит его от себя в сторону двумя пальцами.
Фрида, испачканная в грязи и поту, смотрит на отца — устало, вытаращенными глазами. Светлые, как россыпь подснежников, волосы, развевает теплый летний ветер. Брунгильда оборачивает и с какой-то тяжестью смотрит на принца, с усталостью. Лафейсон же даже не взглянул на неё — шел строго навстречу к дочери, неспешно, безмятежно и с легкой озорной улыбкой на лице. Локисдоттир быстро поняла его эмоции и ухмыльнулась в ответ, когда отец подошел близко к ней.
— Ваша Светлость, — улыбнулся Локи, погладив дочь по щеке, — Опять променяли ужин на тренировки с королевой?
— Пап, — она прижимается щекой к руке, а потом осторожно выскальзывает, — Я забылась.
— Опять? — он становится на одно колено и берет её за руки, — Третий раз за неделю, милая, — говорит Локи, поправляя её спутанные, влажные волосы.
— Не ругай её, — говорит Брунгильда, подбирая меч, — Из неё выйдет отличный воин. Как из Кэрри — колдунья. Кстати, не видел её? — валькирия прячет мечи за спину и подходит к принцу. Он тяжело вздыхает и тихо ругается. Локи знает, где она — в его библиотеке, читает книги по магии, тренируется, пока на коленях у неё мурлыкает черный кот, поднявший всю пыль в воздух, пока носился по полу.
Элис блуждала по старым лестницам Асгардского дворца, чуть приподняв подол фиолетового платья с градиентом в белый ближе краям. В пышной прическе красовалась диадема, аккуратная, скромная, но сияющая на солнце разноцветной россыпью драгоценных камней. Принцесса осторожно заворачивает за угол, видит приоткрытую массивную дверь, которая точь-в-точь, как до разрушения дворца, и тихо приоткрывает её. Скрип прорывается в светлую комнату, но не отвлекает младшую из сестер от магии. Перебирая пальцами в воздухе, она старается удержать над собой небольшой розовый огонек, который издалека напоминает девушку, которая танцует что-то под спокойную музыку в одиночестве. Кэрри сосредоточена, её пальца обрамляют и сковывает множество колец, но ни одно из них не мешает её пальцам изгибаться, заставляя розовую огненную Дюймовочку крутить фуэте и высоко прыгать. Элис не хочет прерывать Локисдоттир-младшую, поэтому тихо крадется к ней, наблюдая за тем, как маленькая куколка в её руках превращается в снежинку, тает, а потом возрождается в голубя с веткой оливы в клюве.
— Я хотела феникса… Вот черт, — возмущается Кэрри, пока принцесса садится рядом с ней на ручку кресла и гладит по голове.
— Практикуешься в иллюзиях? — спрашивает Роджерс, которая, надо признать, мало что смыслит в магии, но наблюдать за ней обожает.
— Привет, мам, — темноволосая девочка резко опускает руки, что заставляет птицу рассыпаться, и смотрит матери в глаза, — Что такое? Папа ищет?
— Ищет, — говорит Элис, поглаживая младшую дочь по голове, — Он будет тобой гордиться, когда увидит твои результаты, солнце, — улыбается женщина.
— Ему не всё равно? — огромные круглые зеленые глаза смотрят прямо в душу, и Элис не может не смягчиться.
— Ему не всё равно, милая, — она спокойна, умиротворена и благородна. Элис явно больше той дурочки, которой богатство Асгарда вскружило голову. В ней меньше импульсивности и больше рассудительности. Она с каждым годом всё больше и больше это чувствует, и замечает то же самое и в своих детях, — Ты ещё и Ванде нос утрешь… — усмехнулась Роджерс, — Только продолжай в том же духе.
Девочка кивает и спрыгивая с кресла, идет в сторону двери, собирается на ужин. Она выходит за пределы комнаты, Элис смотрит ей вслед, зная, чего ждет, и тихо считает до трех:
— Раз… Два… Три…
Кэрри возвращается к двери, смотрит на неё и восклицает:
— Люблю тебя, мам!
Элис не может сдержать смех, и вставая с кресла, берет дочь за руку. Почему-то, в голове всплывает воспоминание о том, как Фригга так же брала её за руку и вела на ужин. Тор буквально вчера сказал принцессе, что она выглядит, как его мать, а Локи это подтвердил, словно это действительно так. Сама же Элис это всячески отрицала — до Фригги ей далеко. У неё нет впереди тысяч лет, чтобы стать такой же мудрой, какой когда-то была королева Асгарда. Вздыхая и улыбаясь, блондинка смотрит на девочку, которая сжимает её руку, и присаживается, чтобы поцеловать её в лоб. Девочка улыбается и тащит Элис вперед, навстречу Фриде и Локи.