Глядя в темную ночь, Кэрри устало стояла на балконе, опираясь о перила в надежде хоть немного расслабить спину. Голову терзали глупые мысли, встречающиеся мидгардцам, обычно, при сонном параличе — разного рода плохие, жуткие видения, что приходили в голову, рушили всю ту липовую конструкцию «хорошей девочки», что Кэрри изо всех сил старалась удержать в руках. Она стоит и видит, как Асгард рассыпается по кирпичикам, ка каждый дом наполняется страхом перед концом всего, как родители пытаются увести её отсюда, а она не может пошевелиться, даже вздохнуть, потому что под ребрами, в легких, в сердце торчат тысячи острых клинков, копий, мечей, а под ними всеми — разрастающаяся, словно лед в стоячей воде, лужа крови. Локисдоттир машет головой и быстро оборачивается, чувствуя за спиной чье-то очень громкое для её магической чувствительности присутствие.
— Не лезь мне в голову, пап, — бурчит Кэрри, вновь уставившись на линию горизонта, легко положив предплечья на перила.
— Я тоже видел Рагнарек, — неспешно и аккуратно, разминая пальцы рук, Локи подошел к ней и встал рядом, спрятав руки за спину.
— Это не Рагнарек, это что-то хуже, — отвечает ему девушка, поправив тиару на голове, — Всё просто…
— Рассыпается на куски. И ты тоже умираешь, смотря на это.
— Так спокойно об этом говоришь… — удивленно и встревоженно говорит девушка, опуская глаза вниз, словно провинилась в чем-то совсем незначительном.
— Если ты что-то видишь, то это обязательно случится, — говорит Локи, осторожно касаясь её плеча, — И с этим ничего не поделаешь. Тебя гнетет и давит та ответственность, что на тебя навалилась, а твоя сила… Подозреваю, больше моей. А мама подозревает, что больше силы миссис Максимофф. И когда её пытаются притеснять, отбирают у тебя… Она начинает тебя уничтожать, а ты — всё вокруг.
Кэрри невольно вспомнила, как бросив в стену всю накопившуюся в руках энергию, разрушила её — настолько болезненным для неё был уход сестры. Она просто-напросто уничтожила такую любимую ею «Звездную ночь», сама убила всё, что так сильно любит. Её злило это, и перемешиваясь со всем остальным грузом, превращалось в то, что она не хочет видеть, не хочет знать и то, что не дает ей спать.
Она держит отца, который ведет её в покои, под руку, они оба как-то скорбно молчат, не желая говорить о том, как Фрида ушла, а все разговоры во дворце, вне дворца и даже, кажется, птицы пели только о том, что Фрида Локисдоттир покинула родной дом во имя чужого царства. Но только Элис, Локи и Кэрри знали о том, что сделала она это чтобы никому не навредить и сберечь всех, кого может и кем дорожит. Монстру не место среди людей, ему место среди монстров — вот её кредо, нынешней, наверное, королевы Йотунхейма. Самой мудрой королевы.
— Спокойной ночи, — говорит Локи, целуя дочь в лоб, чего обычно не делал с её четырнадцатого дня рождения. Он ласково гладит её щеку, заботливо снимает тиару и распускает прическу. Кэрри вздыхает, укрывается, и сжимая край одеяла, говорит:
— Можно тебя о кое-чем попросить? — она выглядит смущенной и грустной, когда произносит это, поэтому асгардскому принцу не остается ничего, кроме как кивнуть ей, — Расскажи мне сказку. Как в детстве. Можешь?
Лафейсон тепло улыбается, опускает глаза и начинает ту самую историю, которой, он искренне верит, ещё не скоро придет конец.
***
Шторы в их комнате были плотно закрыты с того самого дня, как Фрида ушла. Кэрри поняла, что даже если сестра вернется, то с ней она никогда не заговорит и говорить не захочет. Какие бы дифирамбы ни пела мама, как бы ни призывала её понять и принять её «подвиг», Локисдоттир младшая не сделает этого. В отличие от сестры с промытыми мозгами, которая разучилась жить для себя, Кэрри сохранила гордость и честь, не королевскую, а свою собственную, человеческую.
Нехотя открывая глаза, девушка ворочается в кровати и прислушивается к тихим перешептываниям за дверью. Мама, папа, и… какой-то мужчина, скорее юноша, примерно её возраста, по предположениям — симпатичный и загадочный, такой же, какой когда-то за считанные пару часов влюбил её дважды — в себя и в Париж. С тех пор Кэрри боялась говорить с молодыми людьми на такие сокровенные для неё темы, на которые говорила с тем мужчиной. Она стала заложницей собственного страха полюбить, искренне, по-настоящему, из-за одной разорванной влюбленности. Порой, принцесса сама смеялась над собой — так это нелепо и глупо.
Прихорашиваясь, она внимательно слушала разговоры за дверью, но ни единого слова разобрать не смогла. Они будто специально бубнили, стараясь уберечь что-то от её любопытных ушей, и Кэрри решила сама разобраться с этим, накинув поверх длинной кремовой ночнушки, которая сошла бы за обыкновенное платье, будь под ним что-то кроме её кожи, красный халат Фриды, тоже в пол. Выждав три секунды, прислушиваясь к голосу незнакомого парня, Локисдоттир осторожно открывает дверь и выходит из спальни. На неё тут же устремляются взгляды матери и отца, она тепло улыбается им и слегка присаживается:
— Доброе утро, — улыбнулась она и перевела взгляд на юношу. Улыбка с превратилась в восхищение — кудрявый, с широкими бровями, ярко выраженными скулами, глубокими, точно цвета леса, глазами. Красивый, очень, даже чересчур, от чего Кэрри не смогла не засмущаться, — У… У нас гости? Почему вы не предупредили? — девушка резко перевела взгляд на родителей, словно осуждая их за то, что её в такой ранний час видит симпатичный юноша, а она совсем не по-королевски выряжена.
— Кэрри, милая, — начала Элис, — Твой отец рассказал мне, что ты видишь и… Я предложила найти того, кто поможет научиться контролировать эти видения и твою магию. Теперь этот юноша — твой учитель. Он ученик доктора Стивена Стрэнджа, его помощник и спутник. Думаю, вы поладите, — спокойно говорила Роджерс, иногда бросая взгляды на парня, чем точно вызывала ревность у Локи, поэтому он прижал её к себе за талию сразу после того, как она закончила, и увел куда подальше.
— Меня зовут Виктор, — сказал парень после того, как принц и принцесса Асгарда ушли, — А тебя…
— Кэрри, — нервничая, девушка куталась в халат и прикрывалась всеми возможными способами, — Не смейте шутить про Стивена Кинга.
— Ты далека от Кэрри Уайт, как Солнце от Луны, — усмехается Виктор.
Девушка тяжело вздохнула, понимая, что общий язык с Виктором она не найдет, да и не хочется как-то. Он показался ей заумным и слегка далеким от мира сего, потерянным в параллельных реальностях, чего Кэрри, помешанная на реализме, точно не приветствовала. Учитель, она считала, мало чем бы ей помог, лучше был бы какой-нибудь психолог, врач, который скажет, шизофренические это галлюцинации или действительно кусочек из будущего, который, почему-то, за неё зацепился.
Первая тренировка, как говорит этот витающий в небесах чудак, будет сегодня, ровно в полдень. Кэрри исправно пришла на неё, смирившись с тем, что просто так из дворца ей его не выгнать, и точно так же просто так не сбежать. Когда она увидела его медитирующим среди деревьев, то тут же замерла в недоумении. В голове возник только один план последующих действий — бежать, пока он не видит. Тихо развернувшись в противоположную от красивого, но странного юноши сторону. К её сожалению, он это заметил:
— Кэрри, — тихо сказал он, после чего перед девушкой появилась прозрачная граненая стена, в которой отражалось всё то, что было по другую сторону. Девушка сделала шаг назад и резко обернулась:
— Что за фокусы? — недовольно спросила она, — Пропусти меня! Стража! — Виктор спокойно стоял перед ней.
— Мы в зеркальном измерении, — сказал парень, потирая предплечья и поправляя рукава кашаи, — Тут хоть кричи, хоть не кричи, — он опустил голову и исподлобья взглянул на принцессу, — Не паникуй.
— Ты меня читаешь… Предугадываешь, что я буду делать, да? — поинтересовалась девушка, сложив руки на груди.