— Я вижу тебя больше, чем насквозь, — говорит Виктор и складывает руки в сферу, образуя между ними светящийся оранжевый шар, — Повторяй за мной.
Кэрри резко создала красный пылающий шарик на руке и продемонстрировала Виктору, словно намекая, что его уроки ей не нужны, и справится она сама.
— Резкая, импульсивная, вспыльчивая и нетерпеливая. Если чего-то и хочешь, то всего и сразу. Поэтому твое будущее тебя уничтожает.
Девушка спрятала огонек в кулаке и вновь опустила глаза так, словно провинилась.
— Вот почему я медитирую — сосредотачиваюсь и успокаиваюсь.
— Класс, психованный пытается чему-то обучить психованную, — отрезала Кэрри.
— Тебе тоже надо успокоиться. Отвлечься от того, что тебя напрягает. Выплеснуть энергию.
Кэрри замотала головой, понимая, что Виктор несет самую большую чушь из существующих. От неё оторвали кусок, сломали, унизили, выпотрошили всё её нутро и превратили в клоунессу, что пляшет на костях некогда всесильного Асгарда, сделали с ней то, чего она никогда не хотела, ей предстоит жить в том мире, который она не строила и в котором не хотела жить. Локисдоттир отдала бы всё для того, чтобы жить в Париже, с тем парнем, который влюбил её в Париж и в себя, быть обычной ученицей школы искусств, рисовать красивые, великолепные картины, а не восседать на троне, просто чтобы он не пустовал. Её мечтой было жить для себя, делать то, что ей хочется, а не оказывать услугу кому-то, управлять кем-то, кем она не хочет.
— Это невозможно, Виктор, — сквозь зубы процедила Кэрри, — Я не хочу делать то, что меня заставляют. Мне не нужен этот этикет, языки, гребаные ограничения свободы… Для чего? Для кого? Почему на трон не может сесть мама, папа, кто угодно? Почему именно я? Я не хочу править. Мне плевать на Асгард, мне плевать на трон. Я просто хочу в Мидгард. Я считаю его простоту своим домом, как и мама. Я хочу просто учиться, просто тратить деньги на одежду, которая подходит мне по размеру, просто… Просто жить! Без этой мишуры и лжи, что окружает мою семью столько, сколько я живу. У меня была Фрида, она… Она просто жила, делала, что хотела, она мечтала о троне, мечтала стать королевой, а потом какая-то идиотка облила её ледяной водой и превратила её жизнь в ад, как когда-то Один превратил жизнь моего отца в ад. Мама спасла его, посвятила ему жизнь… А Фриду никто не спасет. Она убежала от одиночества, от пустоты, чтобы восполнить её теми… — она набрала в легкие воздуха, взмахнула руками, отчего красное пламя разлетелось осколками во все стороны, и его поглотили зеркала, что окружали их с Виктором, — …кто её любит и ждет. Сестра обещала вернуться… Но ты понимаешь, что она не вернется. Я это понимаю, папа с мамой это понимают… Она просто оставила нас без опоры, без веры. Ею должна стать я… А я не могу ею быть. Даже для самой себя.
Пару секунд они помолчали, смотря друг другу в глаза.
— Легче?
— Нет.
— Не можешь это отпустить? Смириться?
— С чем?! С тем, что всё, к чему я шла, просто разрушено?! С тем, что на меня сами небеса давят?! С тем, что сестра меня предала и…
Виктор перебил её, приложил руку к её лбу и немного толкнул вперед. Девушка закатила глаза так, что они стали белыми, чисто белыми, и её душа позади неё смотрела на свое падающее тело, словно это что-то обыденное. Юноша взглянул на неё, и Кэрри спокойно кивнула.
— Меня этим не остановишь, — падающее тело было всё ближе к земле, а лицо оставалось невозмутимым. Кэрри вселилась обратно в свое тело и встала на ноги, — Я намного могущественней и намного хуже. Такой же монстр, как и она, только бежать мне некуда. Все три храма разрушены, маги сосредоточены только в Тибете, но мне там делать нечего… Я неуправляемое чудовище.
— Прекрасное чудовище, — возразил Виктор. Кэрри усмехнулась и впервые за весь день тепло улыбнулась ему. Он взглянул на неё, взял за руку и вывел из зеркального измерения, — Ты можешь это контролировать. Это не ужасно. Ты справишься. Доверься мне.
Девушка не слушала его — сосредоточилась на том, какие теплые у него руки, какой бархатистый голос. Не поднимая глаз, услышав только последние два слова, Кэрри кивнула и улыбнулась, стараясь верить ему, словно впервые за целую жизнь. И она доверилась, как своей первой и последней надежде.
— Начнем? — уверенно спросила девушка, не пытаясь выпутать руку из руки Виктора.
Юноша кивнул и сильнее сжал её руку, потащив за собой.
========== everything i need ==========
Закрывая глаза, Элис расчесывает волосы, блонд которых превращается в седину с того дня, как Фрида ушла, а может, начал превращаться ещё раньше. Она накинула шаль на слабые плечи, покрытые шрамами, взглянула на шкатулку с украшениями и осторожно открыла её изящной рукой, каждая косточка и жилка на которой была ярко выражена и выделялась венами и капиллярами, что становились ярче на бледной коже. С особым трепетом и осторожностью, женщина достает из шкатулки браслет с гравировкой адреса, номера телефона и имени Стива Роджерса.
Она видела Стива на похоронах Тони, и честно говоря, боялась к нему подобраться и заговорить: много лет они не виделись, и разговор на поминках был самым худшим вариантом их встречи. Но, к счастью, Роджерс не был против даже такой их встречи — он нежно её обнял, уткнул себе в грудь и позволил проплакаться, без слов понимая, что её нужна поддержка и понимание, именно от него, именно сейчас. Даже спустя столько лет, она всё ещё его дочь. Трепетно вздыхая, она надевает браслет.
Следующим в её руки попал кулон в виде розы — тот самый, что Локи подарил ей на её шестнадцатилетие в знак примирения и доверия, именно подарив него, он сказал ей, что любит её. Она дорожит этим подарком, словно золотом, словно чем-то неповторимым и невероятным, каким-то чудом, которое обязано её пережить. Перебросив волосы на плечо, принцесса Асгарда надевает на шею это украшение — простое, но ужасно дорогое, словно хранящее те воспоминания, что она когда-то переживала с ним на шее.
— Ты готова? — скромно спрашивает Лафейсон, заглядывая в покои, чтобы напомнить ей о том, что им скоро выходить.
— Да, почти, — она быстро надевает кольцо и идет к выходу, закрывает дверь, а Локи понимает, что в свои сорок пять она ничуть не хуже, чем в пятнадцать. Галантно предложив ей руку, Локи не может оторвать от неё глаз, не может просто взять и отвести взгляд. Он хочет любоваться ею, любоваться до самой смерти, и это будет тем, что ему нужно больше всего.
Направляясь к театру в Осло, в котором сегодня ставили «Ромео и Джульетту», Элис не смогла удержаться и не посетить один из своих магазинов, которыми была занята вот уже много лет: книги с переводом на асгардский, книги по обучению асгардскому, путеводители по Асгарду… Маленькие, неприметные, такие магазинчики притягивали к себе тех, кто заинтересован с этим молодым, «украденным» у норвежцев кусочком земли. Роясь по полкам, женщина кропотливо вглядывалась в каждый форзац, вчитываясь в фамилию автора, название и скромную подпись под большими, кричащими именами и названиями: «переведено с большой любовью и уважением Элис Роджерс». Локи смотрел на её завороженный взгляд, слышал, как бьется её сердце, бьется за каждого, кто возьмет её труд в руки. Она поднимает взгляд, смотрит на принца, и улыбается, тепло, и кажется, этим теплом можно согреть весь замерзающий от наступающей зимы Осло.
За много лет, Элис сделала много чего ещё — например, музыкальные школы, которые, в отличие от книжных особого успеха не сыскали, но нужно признать, что встречи с теми, кто учится в этих школах, с уверенными в себе мальчишками и девчонками, действительно бесценны и неповторимы. И сегодня, если верить всем источникам, в оркестровой яме будет одна из выпускниц такой школы — именно ради неё Элис и идет туда, чтобы в конце вечера с ней встретиться. Но все-таки, надо признать, если бы не Локи, она бы не вылезла из дворца, чтобы вспомнить саму себя и немного расшевелиться после большого удара по сердцу и душе.
Их редко узнавали, а если и узнавали, то не верили, что это они самые — регенты при будущей правительнице Асгарда, и Элис с Локи пользовались этим, особо не пряча лица за шарфами, шапками и очками. Лафейсон даже как-то полюбил мидгард и мидгардцев после того, как женился на Элис, скорее всего, начал лучше их понимать, принимать то, что они беззащитны, и требуют защиты, как и было испокон веков — асы должны защищать мидгардцев, асы должны быть друзьями мидгардцам, их верой, поддержкой, опорой. Сильные должны помогать слабым, а не топтать их, как считает любой злодей, чем и отличается от любого героя.