Женщина осторожно вышла из покоев, и пошла вниз, по лестнице осторожно, не издавая ни звука. Черный голубоглазый кот спокойно посапывал на широких перилах и не думая просыпаться. Элис нежно почесала его за ушком и пошла вниз, разгуливая по дворцу подобно той самой кошке, что предназначена сама себе. Длинные полосы света, который роняло на землю северное сияние, лежали на мраморной плитке на полу богатого дворца, что после каждого разрушения становился всё краше и краше. Сейчас такое, вроде бы, грозить не должно — он и так защищен всеми возможными методами и способами, кажется, даже от ядерной атаки, лучше любого бомбоубежища в мире. Над Асгардом часто летали самолеты-насколько принцесса знала, это было что-то вроде испытания нового оружия или летательных аппаратов, а может, это были даже квинджеты Щ.И.Т.а, что ни разу не изменились за эти года, что она имеет с ними дело — они всегда были практичными, удобными и шли в ногу со временем, но шума от этого меньше не становилось.
Путь к библиотеке был закрыт, ведь нынче это место — тренировочный зал для Кэрри и Виктора, которые, кажется, всё же нашли общий язык, не смотря на все опасения Лафейсона. К куполу тоже не подобраться — он закрыт на все замки, а ключи есть только у стражи, и в добрые пять утра никто ей двери не откроет. Устало вздохнув, Элис начала утопать в оглушающей тишине, чувствовать, как головная боль становится всё слабее и слабее, как воздух становится чище. Над дворцом опять пролетели самолеты. И замолкли. Словно по команде.
Едва открыв глаза, Локи услышал гул толпы за окнами, а не обнаружив рядом с собой Элис, рванул прочь из комнаты, чуть ли не задыхаясь. Сердце сумасшедше стучит и бьет по вискам, в голове, в глазах, на языке, везде застыл немой и очень важный вопрос: «Что, черт подери, происходит?».
Чем ближе были центральные ворота, тем сильнее становился панический крик: детей, взрослых, что подорвались с кроватей, заслышав невнятные шумы за окнами. Локи поднял голову к небу — к золотому куполу медленно летела бомба. Принц выпучил глаза, и раздвинув руки, вскрикнул:
— Без паники! Без паники! Чтобы это ни было, купол защитит вас! Я уверяю, асы! Вернитесь в свои дома и… — вместе с первыми лучами рассвета на самый верх купола приземлилась бомба. И, ко всеобщему удивлению, она начала медленно проходить сквозь купол, — Убирайтесь отсюда! Бегите, куда угодно, дальше от дворца! Бегите! — тон Локи мгновенно сменился с успокаивающего на истеричный. Он попытался усилить купол магией, но понял, что его не хватит, и болезненно отдернув руки, понял, что и физически в нем что-то постарело.
Брунгильда и Тор, бегом выбираясь из дворца, пытались понять, что им делать — такого не было ни разу в истории Асгарда, ни разу, ни в чьей истории. Запыхаясь, валькирия нашла в себе силы остановиться.
— Так что будем делать? — спросил страж богов, — Снимать защитный купол?
Брунгильда взглянула на Тора, надеясь, что он сделает правильный выбор. Он уверенно мотнул головой, схватил женщину за руку, и они стремглав помчались куда подальше, даже не успокаивать народ, а просто бежать — что-то предпринимать было поздно.
Панический страх атаковал Элис, что пыталась докричаться хоть до кого-то в течении толпы: она истерично, почти срываясь на рев, выкрикивала чьи-то имена, хватала детей, людей за руки, помогая им подняться, пока сама в итоге не упала прямо под ноги и под копыта лошадей, под пыль, от которой задыхалась — и после каждой попытки встать её давили, давили, давили, она не могла сделать вздоха, и всё, что ей оставалось делать, так это молить Одина о пощаде. Элис не хочет умирать, она не желает прощаться с Локи, со всеми дорогими ей людьми, но где-то на интуитивном уровне, она чувствовала, как эта тонкая красная линия скоро просто оборвется, или, быть может, законно завершится. Кто-то наступает ей на ногу, больно, ощутимо, и принцесса кричит, что есть мочи, понимая, что нога сломана, и своим ходом она уже не пойдет, и никто ей не поможет — остается надеяться только на то, что когда это все закончится, ещё найдут — помятую, раненую, но живую.
Толпа, кажется, была бесконечной, но когда вся пыль была у неё в груди, когда руки, ноги, казались хрупкими и неощутимыми мешками с переломанными костями, Элис увидела свет — нежный, желтовато-белый цвет рассвета, что пробивался через облака, словно освещая ей путь. Облизав губы, она закрыла глаза, и из последних сил попыталась встать, что оказалось, на удивление, адски больно — и Роджерс кусает себя за губу, прокусывает её до крови, так, что четыре маленькие красные струйки текут вниз, по подбородку, по шее, беспощадно пачках халат. Элис вытирает опухшей рукой кровь с лица, и устало, чувствуя, как в глазах всё плывет, пытается сделать шаг, и у неё получается, и тогда Роджерс победно улыбается:
— Эй… Кто-нибудь! Я здесь! Помогите… По… — она задирает голову к небу, и видит, что свет исходит вовсе не от солнца, а от того, что кто-то пытается сдержать купол магией. Делая ещё шаг, Элис чувствует, что переломанные ребра начинают пробивать легкие, и словно насквозь, выгоняя песок из дыхательных путей. Женщина болезненно кашляет, и пыль с кровью выбираются из легких с дерущей, невыносимой болью, — …могите… Прошу… — говорит она, и падает на колени, не слыша уже ни себя, ни кого-то другого.
Кэрри чувствует, как сила рвется из-под кожи, пока пытается убрать эту бомбу, или снаряд, или чтобы это ни было, из защитного купола. Локи поддерживает её силы. Пока Виктор держит сам трескающийся и разваливающийся по кускам купол. Резко взмахнув руками, Локисдоттир хватает бомбу магией, и поджав губы, буквально выплеснув весь свет изнутри, выбрасывает её в море — и огромный гриб из воды и дыма поднимается уже там. Асгарду ничего не грозит — она, Виктор и её отец выдыхают с облегчением. Локи внезапно приоткрывает рот и чувствует мигрень, что врезается в голову, словно арматура.
— Где… Где Элис? — давит он из себя, пока Кэрри и Виктор озадаченно смотрят на него.
Через пару мгновений Локи телепортируется на площадь, разрушенную площадь, окруженную серо-жёлтым, грязным туманом, в котором едва можно дышать. Принц оглядывается по сторонам, опуская всю пыль магией на землю. Оборачиваясь, он видит, как в пыли, в крови, парализовано лежит Элис, закрыв глаза. Локи рванул к ней и присел рядом с ней, не боясь пыли и грязи, он положил её голову себе на колени и отряхнул лицо её лицо, нежное, холодное лицо от пыли. Он чувствует, что она не дышит, и немедля касается своими губами её губ, вдыхая в её легкие воздух, и через пару вдохов, Роджерс открывает глаза и смотрит на Локи. Женщина видит его размыто, расплывчато, но по голосу, что эхом ударяется о стенки её черепа, она узнает его и из последних сил фокусирует взгляд на нем:
— Что произошло, Элис? — надрывисто дыша, спрашивает Лафейсон.
— Локи… — едва давит из себя Элис, пока из уголка рта течет тонкая струйка крови, — Просто возьми меня за руку… — принц послушно берет её за руку, сплетает пальцы, сжимает, и чувствует, что в ладонях его принцессы нет никаких сил, и с каждой секундой она все слабее и слабее. По щекам текут слезы, горькие, которые, кажется, рвут кожу и режут глаза сильнее чего-либо другого, — Спой мне ту песню…
Вздохнув, Локи приподнял её, положил себе на плечо и тихо запел:
— May your dreamы bring you peace in the darkness… — Элис едва прикрыла глаза и выдохнула, медленно, хрипя, с нескрываемой болью, которую ничем не приглушить, — May your head rise over the rain, may the light from above always lead you to love… May you stay in the arms of the angels, — протянул Локи и погладил её по шее, осторожно, не желая сделать ещё больнее. За его спиной стояла Кэрри, что обливается слезами, и Виктор, что подбадривающее держал её за руку. Перед ним стояли Тор и Брунгильда, что появились словно из ниоткуда. Стискивая зубы, Локи поднял глаза, и взглянул на Тора, — Она ещё дышит… Можно что-то… Что-то сделать?..
Царь кивнул, и это зародило в Локи надежду не остаться одному вновь. Он взял Элис на руки и встал перед богом грома, умоляюще прожигая его взглядом.
— В Йотнухейме была так называемая «талая вода», которую, если выпить, можно обрести бессмертие…
— И она будет видеть смерть всех своих близких, а сама будет жить тысячи…