— Ты, Уилл Максимофф.
Александра поднимает голову, чтобы быстро посмотреть ему в глаза, и рыжие пряди падают на её плечи. Уилл смотрит на неё полуприкрытыми глазами, зарывается рукой в её волосы, и девушка прикрывает глаза, а потом медленно приближается к юноше, в конце концов, коснувшись лбом его лба, нежно и осторожно, чтобы не спугнуть в кой-то веке тепло в своем теле. Алекс осторожно скользит рукой по его ноге, а потом забирается тонкими пальцами под толстовку, гладит бок, за ним и спину. Уилльям, кажется, позабыл про стеснение, и небрежно трется носом о её нос, а потом, резко, внезапно, словно ударяя, целует её. Девушка, не задумываясь, садится ему на колени лицом, гладит его широкую грудь под толстовкой, пока он медленно и неумело расстегивает пуговицы её блузки. Алекс отстраняется и смотрит ему в глаза, пока большие и холодные руки Максимофф гладят её поясницу. Она смотрит в них, на их медовый оттенок, взгляд цепляется за длинные ресницы и широкие брови. В голове невольно появляются мысли о том, что она слишком долго откладывала эту встречу, этот поцелуй, чтобы вот так, за пару секунд, что-то прерывать. Набирая в легкие больше воздуха, девушка вновь касается губами губ Уилльяма, нежно, тепло, так, как целуют солдаты, пришедшие с войны.
Идиллию, которой не суждено было сложиться годами, которая, словно по волшебству, сложилась за несколько минут, прерывает звонкий стук в дверь. Алекс отстраняется от Уилла, смотрит в сторону входной двери, кусая губы. Уилл притягивает её обратно за шею, но Алекс вскакивает и отпускает его, застегивает блузу на ходу, и идет к двери, из-за которой всё ещё раздается звонкий стук, будто кто-то стучит в неё совсем маленькими кулачками. Старк открывает дверь, пока Уилльям идет к ней, поправляя толстовку, пряча кровь, что въелась в рукав.
За дверью стоит блондинка с каре, одетая в довольно облегающий черный костюм с накидкой, украшенной звездами, и наплечниками, словно покрывшимися коркой льда. Алекс не может даже предположить, кто это, и с раздражением смотрит на Уилла, который сразу же её узнал:
— Фрида? Что случилось?
Девушка, с лицом, полным тоски и горечи, зашла в дом, щелкнула пальцами, и вместо королевских одежд на ней появились темные джинсы, серый свитер под горло и косуха с заклепками. Она сложила руки на груди и зашла в дом, стуча поп полу ботинками на платформе.
— Моя сестра не смогла защитить Асгард, и я иду на неё войной. Мне нужны люди, которые против того, чтобы народы просто так искоренялись, во имя «тестов ядерного оружия».
Алекс и Уилл с непониманием переглянулись.
— Что происходит? — спросила Старк, — Кто ты такая?
— Фрида Локисдоттир, законная королева Йотунхейма, принцесса Асгарда, знакомая твоего парня, предотвращаю войны, побеждая их, — уверенно говорит девушка, не выдав ни единой эмоции на лице. Алекс кивнула, словно что-то поняла.
— Как тебя сюда занесло? — Уилльям, кажется, вовсе позабыл, что было ровно минуту назад. Алекс окутала грусть и ревность.
— Я уже сказала, — она коснулась руками плеч, опустила глаза и произносила каждое слово, не двигая челюстью через приоткрытые губы. Её кожа из темно-синей становилась мраморно белой, без единого изъяна, словно у древнегреческой статуи, — Моя сестра не сберегла Асгард. Бомба взорвалась прямо над дворцом, и больше я ничего не знаю. Но подозреваю, что отец мертв, и дядя тоже, а значит, меня ничего не остановит. Я поклялась, что если хоть одно стеклышко треснет, пока она правит Асгардом, я её убью. Мне нужны люди на моей стороне — те, кто против безумия, против того, чтобы виновные оставались безнаказанными. Уилльям, ты все ещё идиот, раз каждое слово тебе приходится разжевывать.
Алекс скрипнула челюстью и чуть нахмурилась. Никто, кроме неё, черт возьми, не может называть Уилльяма Пьетро Максимофф идиотом. Юноша лишь усмехнулся, и вставив руки перед собой, неловко начал:
— Остынь, Фрида, таких людей куча, почему ты пришла ко мне?
Блондинка закатила глаза.
— Твоя магия сильнее, чем у неё. Вместе мы её уничтожим. И я взойду на трон Асгарда, так же, как на трон Йотунхейма много лет назад. Вместе с ней уничтожим и тех, кто против меня. Уилльям, ты же на моей стороне? — на мгновение глаза Фриды сверкнули алым, и Александра, заметив это, затряслась. Уилльям переглянулся с Лекси, та стиснула зубы и опустила руки, чтобы сплести его и её ладони. Фрида смотрела на них с незаметной завистью — столько доверия и тепла в каждом движении у влюбленных она видела в последний раз на балу, когда были живы её родители, и танцевали рядом с пустыми лицами, пустыми душами, словно пламя свечи пляшет во тьме прежде, чем затухнуть. А затухло оно в тот самый день, когда погибла её мать. И больше, если верить слухам, её отец так ярко не горел — словно умерший пару месяцев назад Сириус, — Я пойму, если ты откажешься. Никто не хочет брать на себя ответственность за тысячи смертей. Особенно когда тебе есть, ради чего жить. Но… Войне, любой, на это все равно. И этой войне тоже.
— Мы идем с тобой, — с пониманием давит из себя Уилл. Фрида одобрительно кивает, и вновь щелкая пальцами, чтобы перевоплотиться в воительницу, окрасив свою кожу в синий, глаза — в красный, и облачившись в полностью черные, легкие доспехи, с огромной полярной звездой на груди. Алекс не могла не отметить, что в Фриде слишком много пафоса, но тут же покачала головой, вспомнив, что она, как никак, королевна, и имеет полное право быть не скромной.
— Тогда готовьтесь. Нападаем вместе с моей армией сегодня утром, на рассвете. Надеюсь, мы все вернемся живыми.
***
Сосредоточенно и устало, Кэрри создавала руками маленькие розовые молнии, пуская их от пальца к пальцу в ладонях. Локи смотрел на это, чах, лежал обездвиженный, не в силах что-то сделать, чтобы помочь ей — мог только направлять словами: «левее», «правее», «напряги и резко расслабь пальцы, произнося в голове…». Виктор покорно стоял за дверью, на случай, если Кэрри вновь перестарается и потеряет сознание. Маленькая молния ударила по стеклу в комнате, проделав в нем ювелирно круглую маленькую дырочку. Королева дернулась, прижала кулаки к груди и отпрыгнула. Локи тяжело вздохнул и закрыл глаза.
— Что-то не так, Кэрри… И я не могу понять, что. Чувства притупляются. Я теряюсь… Не могу прочувствовать тебя.
Кэрри вздыхает и кладет руки на колени, поправляя малиново-золотое платье, а следом — диадему на голове. Она смотрит на сгущающиеся краски неба, что точь-в-точь как в её видении. Она сжимается, чувствуя, что тот день, в который её проткнут тысячами копий, всё ближе. И это вместе с ней чувствует и Виктор.
— Я пойду, — кивает Кэрри, и не смотря в глаза отцу, удаляется из комнаты.
Локи тяжело вздыхает, и прислушивается, как свистит ветер, рвущийся в окно. В комнату громко заходит Тор, хлопает дверью и закрывает дыру красной тряпкой. Бросая взгляд на младшего брата, некогда царь громко кашляет и осматривает его с ног до головы — беззащитного, обездвиженного, холодного и испуганного. Стиснув челюсть и похрустев шеей, Тор прищурился и прохрипел невнятно:
— Ты вообще расклеился… Зато того мальчонку спас. Герой, ничего не скажешь, — Одинсон сел на край кровати и взял брата за руку. Она словно ватная, не шевелится, никак не реагирует на прикосновения. Локи словно живой труп, сердце которого бьется из последних сил.
— Насмехаешься?.. — сипит Лафейсон, отводя взгляд в окно, за которым всё настолько серое, что кажется, он находится в черно-белом кино, которое вот-вот перекроет помехами и прервется.
— Ни разу, — опускает глаза Тор, берет брата под руки и поднимает его выше на подушке, чтобы дышать стало легче, и он мог смотреть ему в глаза, — Это её след… Я не могу тебя за это осуждать. Я понимаю тебя, так что все хорошо.
Локи хмыкает и вместо того, чтобы поднять уголки губ в ухмылке, за которой, обычно, скрывается боль, он опускает их ещё ниже, и делает настолько глубокий вздох, насколько может.
— Мне хуже, — отрезает принц, медленно моргая и поджимая губы, — Намного… Мне кажется, скоро я с ней встречусь, — и он закрывает глаза, шумно выдыхая и мгновенно засыпая. Тор прижимает пальцы к его шее, и чувствует, как стучит пульс через белую тонкую кожу. Он облегченно выдыхает. Надолго ли?