Она окидывает взглядом копье, что уверенно держит в левой руке, и узорчатый щит в правой, она запрокидывает голову в небо и глядит на рассветное небо, ждет лучей солнца и завидев их, поворачивает голову вправо — смотрит на Алекс и Уилла, что последовали за ней. Рыжая держит свой красно-золотой шлем в руках, а потом смотрит на королеву Йотунхейма, чья кожа постепенно окрашивается в синий, и надевает шлем. Уилльям поправляет датчики контроля на костюме, что собрал для него брат — больной на голову, но гений, — и впервые в жизни не прячет лицо. Эго Фриды ласкают мысли о том, что они доверились ей. Что много людей не хотят мира с войной. Что за её спиной стоят не только йотуны, уставший он битв, но и ваны, и куча, куда мидгардцев. Она уверена, что сегодня она превратит Асгард с пепел, если они сами не сдадутся. А иного исхода быть и не может.
Ударяя копьем по земле, королева вызывает легкую дрожь, что пробегает по защитному куполу Асгарда, который похож на разбитую яичную скорлупу, и во всю глотку орет:
— Воины! На позиции! — её голос ни разу не срывается от такого крика. Когда те, кто должен быть в воздухе, взмывают вверх, Фрида расправляет крылья — черные, как ночь, точно вороньи, такие же, что на своем костюме, созданном больше для забавы, чем для дела, носила её мать. Он не был способен её защитить, и именно поэтому она сама же положила ему конец. Что сейчас сделает и Фрида с Асгардом, который не может сам себя защитить.
Армия Асгарда сползается, как муравьи на кусок гнилого яблока, к краю купола. Во главе них — Тор, что весьма удивляет королеву Йотунхейма. Неужели её сестра решила оставить всё просто так, или сама погибла во время вчерашнего взрыва? В таком случае, это послужило бы ей неплохим уроком, но к сожалению, она уверена — Кэрри где-то там и жаждет победить эту войну.
— Фрида! Королева Йотунхейма, принцесса Асгарда, известная как та, кто предотвращает войны, побеждая их, — горланит Тор, держа в руке свою секиру, которая за годы стала выглядеть, как дешевый топор, — Отступи, пока не поздно, дитя, — он рычит и ревет, пока армия возится и готовится к атаке в любой момент, — Никто не хочет того, что ты затеяла. Иди править своим королевством. Наши же дела оставь нам.
— Извини меня, дядя, но, к сожалению, моя сестра осмелилась оскорбить меня на похоронах нашей матери, а я поклялась, что если это повторится, и хоть одна невинная душа погибнет из-за её халатного отношения к безопасности собственного народа, то я нападу на Асгард, уничтожу её, и буду восседать на троне дух королевств. Если можете — остановите меня, если нет — отдайте Кэрри, я снесу ей голову, и тогда всё обойдется без кровополития.
— Ты обезумела, дитя, — рявкает Тор, после чего Фрида недовольно рычит, взмахивая механическими острыми крыльями.
Из толпы слышится едва различимый женский писк, и через шеренги и колонный солдат к регенту подбирается знакомая светловолосая девушка. Взгляд Фриды падает на неё, и она замолкает, смотря на неё не без интереса. Это Ария…
— Фрида! — кричит что есть мочи она, — Останови это безумие, прошу! Погибнут дети! Погибнут люди! Погибнут все те, у кого есть шансы на жизнь! Прошу, умоляю тебя, останови это! Я не хочу смотреть на то, как ты уничтожаешь то, что тебе дорого… Я не хочу лишаться дома. Фрида…
— Ты бы в любом случае осталась без дома, Ария, — перебивает свою возлюбленную Фрида, доставая меч из ножен, — С такой королевой можно и голову потерять… — она усмехается, а Ария падает перед ней на колени, магией развеивая небольшой участок купола:
— Остановись! — визжит она и с неё спадает капюшон, — Клянусь, Фрида, клянусь, Асгард будет цел и будет стоять ещё тысячи лет… Только не убивай никого, прошу, милая! Прошу!
Не задумываясь, Фрида замахивается, и делая поворот вокруг своей оси, не без труда отрубает Арии голову. Она отлетает, и лицо блондинки с ужасом смотрит на армию йотунов с земли. Брызги крови на лице Фриды стекают вниз, на шею, и она бросает уверенный, холодный, точно не человеческий взгляд на Тора, который стоит, словно скованный в ужасе. Глаза Фриды блестят красным, девушка убирает труп с дороги ногой, не моргнув и глазом, словно это обыденное дело. Она чувствует, как кровь стынет в жилах у неуверенных и испуганных до смерти рядовых, и ей это нравится.
Тор немедленно отдает приказ атаковать, и две толпы несутся друг на друга, пока между ними растворяется в золотые блестящие огоньки купол. Асгард утратил границы с Мидгардом. Фрида раз за разом пронзает воинов мечом, окрашивая доспехи, крылья и копье в кроваво-красный. Её глаза наполняются кровью, в них пляшут черти, безумие, Фрида не похожа на ту наивную девочку, которую облили водой, проявив настоящую сущность всему миру, она — та, кем её называли, и гордится этим, словно это её единственное достижение, её самая большая награда. Королева получает неописуемую дозу удовольствия, когда Уилльям разрывает на куски очередного толстого идиота, что валит её на землю, а Алекс отстреливает половину головы тому, кто стоял за спиной черно-красного, обезумевшего ангела.
Совсем трусливых одолеть легко, даже не прилагая усилий, и та кровавая баня, что поглощает Асгард, становится будто местом поражения каким-то опасным вирусом под названием «паника», в котором Фрида чувствует себя просто превосходно. Тор совсем пропал из поля зрения, и это, кажется, только ей на руку — страх, адреналин, заставляют её голову отключиться, и только руки умело работают, уничтожая противника за противником, добавляя ей силы и желания драться всё больше и больше. В такие моменты Локисдоттир чувствует себя Аресом, всадником апокалипсиса, самим воплощением войны и смерти, правосудием и настоящей богиней, единственной в мире, способной постоять за него же. Взмахивая копьем, она откидывает сразу нескольких врагов, и без помощи Уилла убивает их, замораживая и разбивая кубы льда, от которых остается не столько осколков, сколько крови, и её глаза становятся всё более багровыми, словно у дьявола. Сглатывая слюну, девушка чувствует, как что-то бьет её по шее со спины, и успевая развернуться, она пронзает воина в золотых доспехах прямо в голову, после чего отбрасывает копье острием в коня и наездника, достает из ножен меч, уже изрядно перепачканный кровью, и без разбору прорубает им путь ко дворцу, чтобы найти сестру, и расправиться уже с ней.
Несколько голов у её ног, и вот, она у ворот — перестроенных, переделанных, но таких же, как и в день её рождения много лет назад. Облизывая окровавленные губы, Фрида быстро попадает внутрь дворца, и тихо расправляется с охранниками. Черт знает, что несет её в тронный зал, быть может, следы крови, а может, что-то ещё, какое-то странное предчувствие, жжение выше груди и ниже лица, что-то, что заставляет её адски улыбаться, на разжимая челюсти. После каждого её шага, кровь, на которую она наступает, остается при ней. Она чувствует её тепло, её легкость, и точно теряет рассудок, когда момент свершения её долга всё ближе и ближе.
На троне пусто. Фрида с непониманием смотрит на него, шумно отбрасывает меч, и складывает крылья за спиной. Руками королева вытирает кровь с лица, а после слышит знакомый голос:
— Не меня ищешь? — Кэрри вальяжно идет к ней навстречу в белоснежном платье, и Фрида оборачивается дико, словно голодный шакал на запах крови.
— Ох, сестренка, — говорит Фрида, поправив волосы, — Думала, что вправлю тебе мозги. Что ты справишься с королевством. Верила в тебя. А ты… Допустила такое, убив тем самым нашего отца и мое доверие к тебе.
— Ты сама кричала, что мы тебе никто. Так зачем пришла? — она согнула руки в локтях, и показывая пальцами какие-то знаки, притягивала к своим рукам куски колонн, пола, все камни, что были рядом.
— Защитить тех, кого люблю, — Фрида подняла в воздух струи крови, и они свернулись вокруг неё дырявой сферой, после чего она повернула руки и сделала их твердыми, как миллионы клинков, собираясь вонзить в тело Кэрри, но та успела сделать щит из груды камней, и острые стрелы ударились о него, испачкав кровью и стекая на пол, мерзко и гадко.
— Ты не умеешь любить. Ты монстр, Фрида.
— Что ты сказала?
— Ты — монстр!