Таким образом тень становится проявлением дьявольских искушений, таящихся настолько глубоко в груди человека, что сам он и не подозревает об их существовании. В такой форме он способен совершить наиболее отвратительные деяния, оставаясь при этом в полном неведении о том зле, которое породили его собственные скрытые вожделения.
Трудно передать словами эмоции, вызванные во мне чтением этого отрывка. По мере того, как я перечитывал его вновь и вновь, весь во власти суеверного страха, дрожь завладела каждым фибром моего существа. Уронив тяжелую книгу, я с трудом поднялся на ноги и перешел в спальню, где бросился ничком на кровать и попытался найти приют в сладостном сонном забвении!
Но тщетно! Едва я сомкнул вежды, как угрюмое, отталкивающее видение материализовалось перед моим умственным взором, совершенно лишив меня покоя. То была она! — тот самый призрак фемины, с которым я дважды сталкивался прежде и чье существование — теперь я убедился в этом с уверенностью, от которой кровь застыла в моих жилах, — было неразрывно связано с моим собственным!
ГЛАВА 21
С момента зачатия нашей НАЦИИ как автономного политического образования в результате Войны за независимость американский гражданин испытывал величайшую патриотическую гордость принципами эгалитаризма, на которых основана эта страна. Отважный Кревкур,[43] выделяя особые качества, коими наша юная республика отлична от чопорного старосветского мира, особый акцент делал на относительной роли богатства, утверждая, что «путешественник не видит в нашем ландшафте контраста между враждебным всем замком или надменным особняком и глинобитной хижиной, поскольку богатые и бедные не так удалены друг от друга, как в Европе».
Подобно многим верованиям, любимым массой, тезис об сравнительном экономическом равенстве всех членов нашего общества имеет лишь косвенное отношение к истине. Разумеется — и к счастью — американцы избавлены от той аристократической иерархии и системы привилегий, коя основывается исключительно на случайности рождения, но тем не менее лишь весьма недальнозоркий наблюдатель мог бы упустить из виду крайнее неравенство в положении различных классов жителей Соединенных Штатов. Как бы ни были мы привержены идеалам эгалитаризма в теории, на практике в Новом Свете отмечается столько же неравенства, сколько в Старом. Биржевые магнаты ступают столь же горделиво по улицам Манхэттена, как по улицам Лондона, их жены и дочери столь же уверенно отстаивают свои притязания. Тщеславие человеческое и стремление к отличиям, со-природное нашему, увы, чересчур земному естеству, не поддается изменениям в силу одного лишь политического или законодательного принципа.
И можно было бы даже предположить, что коммерческие основания американской системы делают ее еще менее привлекательной в некоторых существенных аспектах, нежели европейские аристократии, ибо, сколь бы незаслуженным ни было богатство и могущество знати, приобретенное всего лишь по праву наследства, в исторической перспективе люди высокого происхождения, как правило, являлись первостепенными покровителями искусств, в то время как у нас на родине обладателями большого богатства сплошь и рядом становятся незаслуженно преуспевшие представители торгового сословия, лишенные всякого вкуса к музыке, живописи или изящной словесности. В итоге доминирует в Америке филистер, а люди таланта, я бы даже осмелился сказать — гения — в области литературы и искусства зачастую оказываются сведены к самым скромным, если не вовсе ничтожным условиям.
Такие размышления породил во мне вид роскошного особняка Никодемусов. Я и прежде слыхал немало рассказов об его архитектурной экстравагантности, однако воочию видел впервые.
В осуществление плана, который мы наметили накануне, полковник Крокетт прибыл на Эмити-стрит вскоре после завтрака в красивой коляске, любезно предоставленной ему сверхщедрым хозяином. Забравшись на сиденье рядом с первопроходцем, я убедился, что его бодрое настроение успело восстановиться и свойственная ему добродушная веселость нисколько не пострадала под назойливым холодным дождем.