Он не побежал за ней. Не кричал. Он стоял внизу, сжав кулаки, глядя ей вслед. Его лицо было искажено бессильной яростью.
Изабель дошла до своей спальни. Заперла дверь. Прислонилась к ней спиной. Дрожь наконец прорвалась наружу. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь физической болью заглушить душевную. Лед. Только лед.
Но лед растаял мгновенно, когда она услышала слабый, хриплый кашель за стеной. Из комнаты Антонио.
Сердце упало. Она бросилась туда.
Мальчик лежал в кровати, укрытый до подбородка, но его лицо было необычайно красным, а глаза блестели лихорадочным блеском. Он смотрел на нее, и в его взгляде был немой вопрос и… страх.
— Ма… ма… — он попытался улыбнуться, но его снова скрутил сухой кашель.
Изабель присела на край кровати, положила ладонь ему на лоб. Горячий. Очень горячий.
— Солнышко мое… — ее голос дрогнул, лед дал трещину. — Что с тобой?
— Голова болит… — прошептал он. — И горлышко… И холодно…
Она натянула одеяло выше, погладила его по волосам. Вина накрыла ее с новой, сокрушительной силой. Это был ее сын. Ее свет. И она причинила ему такую боль своим уходом, своей истерикой, что его маленький организм не выдержал. Стресс. Температура.
Дверь в комнату тихо открылась. На пороге стоял Александр. Его гнев куда-то испарился, сменившись тревогой и… растерянностью. Он смотрел на сына, на его лихорадочное лицо, потом на Изабель. В его глазах читался тот же вопрос, тот же укор, но теперь обращенный и к себе.
— Тони? — Александр подошел ближе, его голос неестественно мягкий. — Тебе стало хуже сынок?
— Он болен, Александр, — холодно констатировала Изабель, не глядя на мужа. Она сосредоточилась на сыне, поправляя одеяло, смачивая его губы водой. — Высокая температура. Вызови врача.
Он замер на мгновение, затем кивнул, доставая телефон. Изабель видела, как его рука слегка дрожит. Антонио слабо потянулся к ней рукой.
— Мама… ты больше не уйдешь? — его голосок был таким слабым, таким испуганным.
Лед в ее сердце раскололся окончательно. Слезы подступили к глазам. Она схватила его маленькую горячую руку в свои, прижала к губам.
— Нет, солнышко. Нет. Я здесь. Я с тобой. Всегда. — Она посмотрела ему в глаза, стараясь вложить в слова всю свою любовь, все свое раскаяние. Потом ее взгляд скользнул на Александра, который, отдав распоряжения по телефону, стоял в стороне, беспомощный и виноватый. Ее голос, когда она заговорила с ним, был тихим, но неумолимым, как закон: — Теперь ты видишь, Александр? Видишь, чем обернулась твоя «легкость»? Наша война… — она кивнула на сына, — он ее жертва.
Он не ответил. Просто отвернулся, глядя в окно, но его плечи были напряжены, как тетива. Тишину нарушал только прерывистый, горячий кашель Антонио и тиканье часов на стене. Золотая клетка стала склепом, где страдали все. И самым беззащитным – тот, ради кого она и была построена.
Глава 7
Тишина в доме была гнетущей, пропитанной запахом лекарств и неслышными вздохами. Антонио, накормленный супом и сбитой температурой, наконец уснул, его дыхание ровное, но все еще чуть хриплое. Изабель сидела у его кровати, гладя влажный от пота лоб. Глаза ее были сухими, но тяжесть на душе – невыносимой. Ледяная броня, надетую утром, трещала по швам под грузом вины перед сыном и… странной, необъяснимой тревоги. Александр исчез после ухода врача. Не в кабинет. Из дома. Без слов. Глухой стук входной двери прозвучал как приговор.
Часы пробили полночь. Антонио спал. Изабель бродила по дому, как призрак, не в силах найти покоя. Каждый скрип половицы заставлял вздрагивать. Где он? У нее? В баре? Мысли путались, смешивая гнев, презрение и эту назойливую, предательскую тревогу.
Звонок мобильного разрезал тишину, как нож. Незнакомый номер. Сердце екнуло.
— Алло? — голос ее был чужим.
— Миссис Мартинес? — Женский голос, молодой, взволнованный. — Это Клара, секретарь мистера Мартинеса. Я… я не знала, кому еще звонить. Он здесь. В офисе. В очень плохом состоянии. Совсем… невменяем. Я не могу его поднять. Охранник говорит, чтобы забирали… а иначе придется вызвать полицию — В голосе женщины слышались слезы и паника.
«София не справилась», — мелькнула едкая мысль, но тут же утонула в волне холодного страха. Полиция. Скандал. Еще больше травмы для Тони.
— Я еду, — коротко бросила Изабель. — Не уходите. И… постарайтесь не давать ему больше пить.