— О, нет, моя дорогая Изабель. Мы пересекались с ним всего лишь пару раз в то время. Разве ты забыла? Три года наших отношений украдкой от твоей семьи? После того как твой отец указал мне на дверь, когда узнал кто я и чем занимась в вечер знакомства. Лишь Марисса знала о нас... и она не посвятила его в свои планы, когда сдавала меня полиции. А сейчас... Я только что устроился. На очень хорошую должность. С очень серьезными полномочиями. — Он наклонился чуть ближе, его дыхание коснулось ее щеки. Она отпрянула, ударившись спиной о стекло. — И на этот раз, — прошипел он, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное, неконтролируемое, — я тебя не отпущу. Ты моя. Всегда была. И точка, которую ты так смело пыталась поставить, — он медленно провел пальцем по воздуху перед ее губами, не касаясь, но она ощутила жжение, — я сотру. Навсегда. Ты поняла меня?
В его тоне не было вопроса. Была констатация. Приговор. Изабель смотрела в эти бездонные, обещающие боль глаза, и ее охватил первобытный, леденящий душу страх. Не только за себя. За Антонио, спящего наверху. За Александра, не ведающего, кого он впустил в свой дом. За всю их и без того хрупкую, трещащую по швам жизнь. Гейбл был не просто любовником. Он был угрозой. И теперь эта угроза получила официальный статус и ключи от их дверей.
Шаги Александра в коридоре заставили Гейбла мгновенно отпрянуть. Маска профессионала вернулась на лицо, гладкая и непроницаемая. Ухмылка исчезла, сменившись вежливой нейтральностью.
— Все в порядке? — спросил Александр, входя в гостиную, его взгляд скользнул между ними.
— Все отлично, сэр, — ответил Гейбл, его голос снова был ровным, деловым. Он сделал шаг назад, к Изабель, но теперь это было расстояние подчиненного. — Миссис Мартинес только что предлагала показать мне сад.
Изабель заставила себя кивнуть, сделать шаг вперед. Ноги были ватными. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Она встретила взгляд Гейбла. В его серых глазах, таких знакомых и теперь таких чужих, она прочитала обещание. Тихий ужас сменился ледяной, всепроникающей паникой. Игра действительно только начиналась. И ставки были выше, чем когда-либо. Выше, чем ее сердце. Выше, чем ее душа. Ставкой была жизнь – ее сына, ее мужа, ее собственная. И Гейбл Уильямс только что четко дал понять: он играет на тотальный выигрыш.
Глава 9
Дни, следующие за появлением Гейбла в доме Мартинесов, превратились в изощренную пытку. Он был вездесущ как тень – безупречный, профессиональный, не вызывающий ни малейших подозрений у Александра. Он проверял системы безопасности, сопровождал Александра на важные встречи. Изабель узнавала об этом из обрывков телефонных разговоров мужа, появлялся в доме в самые неожиданные моменты, якобы для сверки графика или обсуждения мер. Каждый его визит заставлял Изабель внутренне сжиматься. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по ней, когда Александр не видел, задерживаясь на губах, на шее, как будто он мысленно снова оставлял на ней свои метки. Он не пытался говорить с ней наедине, не делал больше явных угроз. Но само его присутствие было угрозой. Молчаливое, давящее напоминание: Я здесь. Ты под контролем.
Изабель жила в состоянии перманентной тревоги. Она избегала оставаться в одной комнате с Гейблом, придумывала дела на кухне или уходила к Антонио, стоило ему появиться. Но страх за сына был всепоглощающим. Гейбл знал о Тони. Значит, он знал ее самое слабое место. Она ловила себя на мысли, что проверяет замок в детской дважды за ночь, прислушивается к любым звукам в доме. Ее собственная жизнь превратилась в тюрьму строгого режима внутри золотой клетки.
Александр, напротив, казался… ожившим. Появление Гейбла, его компетентность, жесткая деловая хватка, видимо, импонировали ему. Изабель замечала, как за ужином которые теперь иногда проходили втроем, под предлогом обсуждения безопасности Александр оживленно беседовал с Уильямсом о бизнесе, о тендерах, о конкурентах. Гейбл, к ее ужасу, демонстрировал недюжинные познания в корпоративных делах, давая точные, иногда даже жесткие советы, которые Александр слушал с необычным для него вниманием. Между ними зарождалось что-то похожее на доверие. Мужское братство? Общность интересов? Изабель видела, как Александр расслабляется в присутствии Гейбла, как его плечи теряют привычную скованность. Он даже стал больше улыбаться – холодно, деловито, но это уже было что-то.
Однажды вечером, когда Изабель вышла в гостиную за забытой книгой, она застала их вдвоем у камина. Александр стоял, опершись о спинку кресла, бокал виски в руке. Гейбл сидел напротив, его поза была расслабленной, но внимательной. В воздухе витала атмосфера доверительной беседы, прерванной ее появлением. Оба повернулись к ней. Александр кивнул, его взгляд был задумчивым, чуть отрешенным. Взгляд Гейбла – быстрый, как удар кинжала, – скользнул по ней и вернулся к Александру, полный почтительного внимания. Но в уголках его губ Изабель уловила тот самый, едва заметный, леденящий душу отблеск забавы.