Угроза, произнесенная тихим, ледяным тоном, была смертельной. Она видела в его глазах, что он не блефует. Он уничтожит все. С наслаждением.
Без слов, с камнем на душе, она повернулась и пошла собирать сумку. Написала няне записку, что уезжает по срочным делам мужа, вернется через пару дней. Простилась с Антонио, целуя его так, словно видела в последний раз, с трудом сдерживая слезы. Он смотрел на нее с легкой тревогой, но не спрашивал. Он привык к ее неожиданным отлучкам "по делам фирмы".
Поездка в аэропорт и перелет прошли в оцепенении. Гейбл был безупречен – предупредительный "сотрудник", сопровождающий шефшу. Он не прикасался к ней, не заговаривал лишнего. Но его присутствие было кандалами. В Стамбуле их встретила машина. Он привез ее не в отель, а в старинный, роскошный особняк с видом на Босфор, затерянный в узких улочках. Дверь захлопнулась за ними с глухим, окончательным звуком.
— Добро пожаловать в тюрьму, красотка, — произнес Гейбл, сбрасывая маску окончательно. Его глаза пылали триумфом и чем-то темным, ненасытным. Он снял пиджак, расстегнул воротник рубашки. — Твоя на ближайшее время. Пока не поймешь окончательно, кому принадлежишь.
— Я никому не принадлежу! — вырвалось у Изабель, хотя голос дрожал. Она отступила вглубь огромной, прохладной гостиной, устланной персидскими коврами.
— Ошибаешься, — он шел за ней, не спеша, как хищник, загоняющий добычу. — Ты принадлежала мне. Потом наивно решила, что принадлежишь ему. Хотя он… — Гейбл усмехнулся, и в усмешке было столько презрения, что Изабель сжалась. — Он тебя даже не замечает. Ему нужна только твоя тень. Тень его покойной жены. А настоящая ты… ему не нужна. Вот доказательство.
Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой конверт, швырнул его ей под ноги. Изабель, не сводя с него испуганного взгляда, наклонилась и подняла его. Внутри были фотографии. Качественные, четкие. Александр. В его машине. Рядом с ним – молодая, эффектная брюнетка. София? Другая? Не важно. Важно было то, как он страстно целовал ее, как его рука лежала у нее на бедре, как он смотрел на нее с желанием, которого Изабель не видела в его глазах за все шесть лет брака. Фотографии были свежими. Сделанными недавно.
Кровь отхлынула от лица Изабель. Мир поплыл перед глазами. Она слышала, как ее собственное дыхание стало прерывистым, хриплым. Фотографии выпали из ослабевших пальцев, рассыпавшись по ковру.
— Откуда… — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от позорных снимков.
— Откуда? — Гейбл усмехнулся громче, подойдя совсем близко. Его тень накрыла ее. — Я же начальник безопасности, дорогая. Это входит в мои обязанности. Контролировать угрозы. — Он наклонился, его губы почти коснулись ее уха, а голос упал до опасного шепота. — И твой муж, моя прекрасная Изабель, сам попросил меня выяснить, кто твой любовник. Он так боится скандала, так хочет сохранить свой фасад… что дал мне ключи от всех дверей. Включая дверь к твоей… безопасности. И к твоей свободе. Которая теперь, — он обхватил ее подбородок жесткими пальцами, заставляя поднять голову и встретиться с его безжалостным взглядом, — принадлежит только мне. Ты поняла наконец? Ты моя. Навсегда. И точка.
Глава 10
Стамбул. Роскошная тюрьма с видом на вечерний Босфор, переливающийся огнями, как рассыпанные драгоценности. Воздух в особняке был густым, пропитанным запахом старинной древесины, восточных ковров и… ее страхом. Изабель стояла у огромного окна, обхватив себя руками, пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло. Фотографии, словно ядовитые пауки, все еще лежали на роскошном ковре у ее ног, жгли глаза памятью. Александр. Его губы на чужих губах. Его руки на чужом теле. Столь желанные и никогда не данные ей.
Шаги Гейбла, тяжелые, неспешные, раздались за ее спиной. Она не обернулась. Знало ее тело – сжалось в комок ожидания, знакомый жар пробежал по коже под тонкой блузкой. Разум кричал: Беги! Спрячься!, но ноги вросли в пол.
— Ну что, Бель? — Его голос был низким, как гул надвигающейся грозы. Он подошел вплотную, его тепло обдало спину. — Поняла наконец, где твое место? Или нужны еще доказательства его… равнодушия?
Она молчала, глядя в темноту за окном, видя не огни города, а ледяную пустоту в глазах мужа, его отстраненность за ужином, его молчаливое согласие на эту поездку-ловушку.
— Он тебе не нужен, — прошептал Гейбл, его губы коснулись ее шеи чуть ниже мочки уха. Шоковый удар тока пронзил ее. — Он не видит тебя. Не чувствует. Ты для него – призрак. А для меня… — Его руки обхватили ее талию, прижали спину к его твердому телу. Она ощутила его возбуждение, жесткое, требовательное. — Для меня ты – плоть. Кровь. Жар. Ты – все, чего я хотел все эти годы в гробнице. Все, о чем мечтал, глотая пыль и ненависть.