— Привет, — сказал он, остановившись перед ней. В его взгляде не было привычной отстраненности или подозрительности. Была усталость и… какое-то странное облегчение. — Как вы тут?
— Хорошо, — ответила Изабель, вставая. Она не могла не спросить. Не могла терпеть неизвестность. Взгляд ее скользнул за его спину, к машине, к шоферу, выгружавшему багаж. Никого больше. — Гейбл? Он… приедет позже?
Александр нахмурился на секунду, как будто имя было неприятным воспоминанием, а потом махнул рукой, отгоняя назойливую муху.
— Уволился. Или его уволили – не важно. Больше не работает на меня. Решил, видимо, что нашел лучшую долю. — Он произнес это легко, не вдаваясь в подробности, как будто речь шла о нерадивом садовнике, а не о человеке, который держал их всех в страхе. — Не будем о нем. Я приехал отдыхать. С вами.
Изабель замерла. Уволился? Больше не работает? Слова отдавались эхом в ее сознании, слишком невероятные, чтобы сразу в них поверить. Облегчение, острое и головокружительное, хлынуло волной, едва не сбив с ног. Она инстинктивно схватилась за спинку кресла. Свобода? Настоящая, без призрака Уильямса? Это казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Внутри шевельнулся червячок подозрения: а вдруг это ловушка? Вдруг Гейбл где-то рядом, невидимый, наблюдающий? Но вид Александра, его искреннее желание сменить тему, его усталое лицо, жаждущее покоя, — все это убеждало. Гейбл исчез. Как призрак на рассвете.
— О… хорошо, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал от нахлынувших чувств. — Очень хорошо.
И вот началась та самая неделя, о которой Изабель не смела и мечтать. Неделя, похожая на хрупкий, прекрасный сон. Без Гейбла, без его давящего присутствия и угроз. Без постоянного страха и стыда.
Александр… изменился. Он не стал вдруг страстным любовником или душевным собеседником. Но он был здесь. По-настоящему. Он плавал с Антонио в море, строил замки из песка, смеялся над его шутками. Он завтракал с ними на террасе, не утыкаясь в планшет или телефон. Он читал книгу у бассейна, пока Изабель загорала рядом. Они гуляли по узким улочкам приморского городка, покупали мороженое Антонио, любовались закатами.
Тишина между ними уже не была ледяной и напряженной. Она стала комфортной, наполненной простыми, теплыми звуками: плеском воды, смехом сына, стрекотом цикад. Изабель ловила себя на том, что иногда просто смотрит на Александра – на то, как он поправляет очки, читая меню, как сосредоточенно чистит апельсин для Тони, как щурится на солнце. Она видела не мучителя или призрак прошлого, а человека. Усталого, запутавшегося, но старающегося. Для сына. Возможно, и для них самих.
Антонио был счастлив. Его глаза сияли, когда родители сидели рядом за ужином, когда папа помогал маме надеть парео, когда они вместе выбирали ему новую бейсболку. Его маленький мир, треснувший после той страшной ссоры, начал потихоньку затягиваться.
Вечер в уличном ресторанчике стал кульминацией этого хрупкого счастья. Столик стоял прямо у кромки воды, под гирляндами огней. Пахло морем, чесноком, жареной рыбой и свежим хлебом. Антонио, наевшись пасты, засыпал прямо за столом, улыбаясь во сне. Музыканты за соседним столиком заиграли что-то медленное, томное, чисто итальянское.
Изабель потягивала вино, глядя на темнеющее море, ощущая непривычное, глубокое спокойствие. Вдруг Александр отодвинул стул и встал. Он выглядел немного скованным, но решительным.
— Иззи? — его голос был тише обычного. Он протянул ей руку. — Потанцуем?
Она замерла, бокал застыл на полпути ко рту. Танец? С Александром? За все шесть лет брака они не танцевали ни разу. Даже на их свадьбе – фиктивной, ради Тони – они избегали этого. Это было слишком… интимно.
Она посмотрела на его руку, потом в его карие глаза. В них не было привычной стены. Было ожидание. И что-то еще… робкая надежда? Изабель медленно положила свою руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг ее ладони – тепло, твердо, чуть неуверенно. Он помог ей встать.
Они вышли на небольшую площадку перед музыкантами. Александр осторожно обнял ее за талию, его рука легла почти невесомо. Ее рука легла ему на плечо. Они начали двигаться под неспешную мелодию. Сначала неуклюже, нащупывая ритм, избегая взглядов. Изабель чувствовала тепло его руки сквозь тонкую ткань платья, слышала его дыхание. Она не чувствовала себя ширмой. Не чувствовала себя заменой. Она чувствовала себя просто… женщиной. Танцующей с мужчиной под звездным итальянским небом. Было странно. Было непривычно. Было… хорошо.