— Мартинес? — Капитан полиции сделал нетерпеливый жест.
Александр кивнул, коротко и резко. Его взгляд скользнул по Изабель – быстрый, нечитаемый, но в нем мелькнуло что-то… предупреждающее? Или просто отражение ее собственного ужаса?
— Поехали.
***
Их разделили сразу. Изабель в одну комнату. Александра увели в другую сторону. Она успела мельком увидеть дверь, в которую он вошел – номер 12. Чужое пространство, чужая угроза.
Кабинет №12 был меньше, строже. Никаких лишних деталей. Металлический стол, два стула по разные стороны, мощная лампа под потолком, направленная так, чтобы свет бил в лицо сидящему напротив. Воздух пахл пылью, дезинфекцией и… напряжением. За столом сидел следователь. Возростной, с седыми висками, стриженными ежиком, и лицом, напоминающим высохшую глину – морщинистым, неподвижным, с мешками под холодными, как речная галька, глазами. На табличке на столе: «Лейтенант Рибейро».
— Садитесь, мистер Мартинес, — голос Рибейро был монотонным, без интонаций, как диктовка протокола. Он не представился, лишь указал на стул напротив. На столе лежала папка с надписью «Уильямс, Гейбл. Пропавший без вести».
Александр сел, расправив пиджак. Поза была прямой, уверенной. Маска делового человека, хозяина положения. Но под столом его пальцы сжались в тугой узел. Он чувствовал липкую влагу на ладонях. В Италии он почти забыл о Гейбле. Почти. А теперь этот призрак вернулся, угрожающе материализовавшись в виде полицейской папки.
— Вы знаете, почему вы здесь? — Рибейро открыл папку, не глядя на Александра. Его пальцы медленно перелистывали страницы.
— Мне сказали, что это касается исчезновения моего бывшего сотрудника, Гейбла Уильямса, — ответил Александр, сохраняя ледяное спокойствие. — Хотя я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне и моей жене, особенно в такой… обстановке.
Рибейро поднял на него свои каменные глаза.
— Бывшего сотрудника? Интересно. По нашим данным, мистер Уильямс был вашим начальником безопасности. Должность серьезная. Доступ к информации, к вам лично, к вашей семье… И вдруг он исчезает. Загадочно. Без следа. После работы на вас. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в тяжелом воздухе. — Вы уволили его?
— Он уволился сам, — поправил Александр, не моргнув. — Неделю назад. Прислал письменное заявление по электронной почте. Краткое. Без объяснений. Я не стал удерживать человека, который не хочет работать. В охране нужна абсолютная преданность.
— Преданность, — Рибейро повторил слово без выражения. — Да. Это важно. И где это заявление? Копия?
— В офисе. Мой секретарь предоставит его вам, если потребуется. — Александр смотрел следователю прямо в глаза, отрабатывая роль делового партнера, готового к сотрудничеству, но слегка раздраженного неудобством.
— Предоставим, — кивнул Рибейро, делая пометку в блокноте. Его движения были медленными, точными. — А почему он уволился? Конфликт? Несогласие с методами? Или… может, он узнал что-то? Что-то, что могло быть опасно? Для него? Или… для вас?
Вопрос висел в воздухе, нагруженный скрытым смыслом. Александр почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Конфликтов не было, — ответил он ровно. — Работал он недолго. Проявил себя компетентно. Причины увольнения не указал. Я не любопытствую в личные дела сотрудников, если это не влияет на безопасность. Его решение было неожиданным, но не критичным.
— Компетентно, — снова повторил Рибейро, как эхо. Его взгляд стал пристальнее. — И как он взаимодействовал с вашей женой, мистер Мартинес? Начальник безопасности часто контактирует с членами семьи. Особенно при обеспечении их личной охраны. Были ли… трения? Недопонимание?
Александр ощутил, как сжимаются челюсти. Изабель. Он видел ее реакцию на Гейбла с самого начала. Видел страх, который она пыталась скрыть. Видел, как она вздрагивала при его появлении. Теперь эти наблюдения приобретали зловещий оттенок в полицейском кабинете.
— Мистер Уильямс выполнял свои обязанности в отношении моей семьи профессионально, — отчеканил он, подбирая каждое слово. — Никаких трений или недопонимания, о которых мне было бы известно, не возникало. Моя жена ценит свое личное пространство, и мистер Уильямс это уважал. Контакты были минимальными и строго деловыми.
Ложь. Голая, наглая ложь. Но другого выхода не было. Признать, что он впустил волка в дом? Что подозревал жену в связи с ним? Это открыло бы ящик Пандоры.