Слова повисли в гулком зале дежурной части. Несколько полицейских переглянулись. Сержант нахмурился, изучая ее. Изабель стояла, выпрямившись, стараясь смотреть ему прямо в глаза, хотя внутри все дрожало. Она видела в его взгляде не веру, а… жалость? Или подозрение, что она пытается взять удар на себя?
— Миссис Мартинес, — он произнес терпеливо, как ребенку. — Такие заявления делаются не с порога. И не в состоянии истерики. Если у вас есть реальные доказательства вашей причастности, вам нужно оформить явку с повинной. С адвокатом. Но сейчас… — он покачал головой, — ваш муж дает показания. Вы не можете его видеть. И не можете давать показания, пока не успокоитесь и не поговорите с юристом. Идите домой. Мы свяжемся с вами, если потребуется.
— Но… — слезы наконец хлынули по ее щекам, смешиваясь с тушью. — Он там один! Вы не понимаете! Они…
— Идите домой, миссис Мартинес, — повторил сержант, уже без терпения. Его тон не оставлял сомнений. Дальше будет только хуже. — Или мы вынуждены будем проводить вас за создание помех.
Беспомощность сдавила горло. Она стояла посреди полицейского участка, дрожащая, заплаканная, с безумным заявлением на устах, которое никто не хотел слушать. Ее жертва была отвергнута. Александр был там, за закрытыми дверями, один на один со следователями и той страшной фотографией. А она ничего не могла сделать. Ничего.
Она вышла на улицу, в серый, холодный день. Воздух свободы был отравлен. Такси ждало. Она села, уткнувшись лицом в ладони. Тело сотрясали беззвучные рыдания. Александр… Тони…
В маленькой, душной комнате для допросов капитан Рибейро положил на стол перед Александром распечатку. То самое фото. Яма. Брезент. Бледная кисть руки Гейбла. Увеличено. Без пощады.
— Узнаете место, мистер Мартинес? — спросил Рибейро своим монотонным голосом. Его каменные глаза не отрывались от лица Александра.
Александр побледнел, но не отвел взгляда. Шок от снимка был меньше, чем от его появления здесь, в полиции. Они получили его. Значит, враг сделал свой ход. И этот ход был смертельным.
— Это… похоже на мой сад, — ответил он с трудом, каждое слово давалось усилием воли. — Но что это… я не понимаю. Фотошоп? Чья-то больная шутка?
— Мы проверим, — отрезал Рибейро. — Экспертиза уже назначена. И обыск на вашей территории тоже. Прямо сейчас. — Он заметил, как дрогнули веки Александра. — Пока мы ждем результатов… может, вы поможете нам понять, что могло произойти в вашем саду? И почему кто-то прислал это фото нам? Анонимно. Как и вам, мы полагаем?
Александр молчал. Его разум лихорадочно искал выход, но все пути были отрезаны. Обыск… Они найдут могилу. Найдут Гейбла. Все кончено. Но Тони был в безопасности. И Изабель… Изабель одна в доме, где сейчас идет обыск, где могут быть те, кто прислал фото…
Внезапная, ледяная мысль пронзила его панику. Фотографы могли быть не только папарацци или шантажисты. Они могли быть теми, кто мстил за Гейбла. И пока полиция копается в его саду, эти люди могли прийти за Изабель. Отомстить.
— Лейтенант, — голос Александра был хриплым, но твердым. Он оторвал взгляд от фото и посмотрел в каменные глаза Рибейро. — Моей жене… и моему дому… угрожали. Неоднократно. Анонимные письма. Угрозы расправой. Я… я прошу вас. Пришлите к дому охрану. Пожалуйста. Пока там идет обыск. Чтобы с ней ничего не случилось. Она… она не замешана ни в чем. Она просто… моя жена.
Рибейро долго смотрел на него. В его взгляде читалась холодная оценка: искренняя забота или очередная уловка?
— Угрозы? — переспросил он. — Документальные подтверждения есть?
— Письма… они были. Дома. Возможно, их найдут при обыске, — сказал Александр, понимая, что признает факт угроз, а значит, и свою осведомленность о них. Но сейчас это не имело значения. Только ее безопасность. — Пожалуйста. Просто… пришлите патруль. На всякий случай.
Рибейро медленно кивнул, ничего не обещая. Но взял трубку внутреннего телефона и набрал номер.
— Дежурный? Рибейро. Координаты особняка Мартинесов. Туда идет группа на обыск. Прикрепите к объекту наружное наблюдение. Двойной патруль. На неопределенный срок. Основание… возможные угрозы членам семьи задержанного. Да.
Он положил трубку. Посмотрел на Александра.
— Довольно? Можем продолжить?
Александр кивнул, чувствуя слабый прилив облегчения. Маленькая победа. Минимальная защита для нее. Теперь он мог сосредоточиться на своем аде. Он откинулся на стуле, глядя на фото могилы в своем саду. Путь назад был окончательно отрезан. Впереди – только пропасть. Но пока Изабель была под защитой, он мог смотреть в нее без страха. За себя.