Она медленно, с нечеловеческим усилием, приподняла веки.
В полумраке, подсвеченная вспышкой молнии за окном, стояла женщина. Невысокая, в облегающем черном костюме, мокром и блестящем от дождя. Темные, коротко стриженные волосы. Хищные, холодные глаза, пристально изучающие Изабель. И в ее руке, вытянутой в почти непринужденной позе, но недрогнувшей, как скала, был пистолет. Дуло, черное и бездонное, смотрело прямо в лицо Изабель.
— Не кричи, — голос женщины был низким, хрипловатым, как скрип несмазанной двери. В нем не было ни волнения, ни злобы. Только абсолютная, леденящая уверенность. — И не двигайся.
Изабель не могла пошевелиться. Страх сковал ее сильнее паралича. Она могла только смотреть, широко раскрыв глаза, на этот призрак, материализовавшийся в ее спальне. Как? Как она прошла мимо полиции? Патруль же…
— Кто… вы? — прошептала она, и собственный голос показался ей чужим, тонким, как паутинка.
Женщина усмехнулась. Коротко, беззвучно. Уголки ее губ поднялись в кривой, лишенной юмора ухмылке.
— Кто я? Дура, которой воспользовались. Называй как хочешь. — Она сделала шаг ближе. Запах дождя, достиг Изабель. — Я пришла за правдой. И чтобы ты знала. Знала, кто на самом деле твой милый Гейбл.
Изабель почувствовала, как земля уходит из-под ног. Гейбл. Это имя, прозвучавшее из уст незнакомки, ударило с новой силой.
— Гейбл… Он… мертв, — выдохнула она.
Женщина засмеялась. Настоящим, горьким, язвительным смехом, который резко оборвался.
— Мертв? О, нет, дорогая. Он очень даже жив. Благодаря мне. — Она помахала стволом пистолета, указывая на Изабель, словно обвиняя. — Я следила за ним в ту ночь. За твоим безупречным муженьком тоже. Видела, как он тащил что-то тяжелое в сад. Видела, как копал. Видела, как засыпал. Думала, он мусор закапывает. Сделала пару фото на которых … увидела эту бледную руку, торчащую из-под брезента.
Изабель вскрикнула, невольно прижав руку ко рту. Картина, нарисованная словами незнакомки, сливалась с той страшной фотографией и признаниями Александра. Это было правдой. Ужасающей правдой.
— Он был еще теплый. Слабый, но живой, — продолжила женщина, ее голос стал жестче. — Твой муж-убийца просто не добил его как следует. Слабачок. Или поспешил. Я вытащила Гейбла. Откачала. Спрятала.
— Зачем? — прошептала Изабель, не в силах осознать.
— Зачем? — Женщина язвительно усмехнулась. — Потому что он был мой! Я думала, он умный. Амбициозный. Что мы сможем… быть вместе. А он… — в ее глазах вспыхнула настоящая ярость, — он использовал меня. Чтобы избавиться от твоего мужа. Его конкурента. Его преграды к тебе.
Изабель почувствовала, как комок подкатывает к горлу. Мир переворачивался с ног на голову.
— Он… хотел убить Александра? — имя мужа сорвалось с губ само собой.
— Не просто хотел. Планировал. — Женщина плюнула в сторону, не опуская пистолета. — Инсценировка нападения, устранение соперника… Он был уверен, что твой муж попытается его убьет в драке. Самооборона. Чисто. А потом… — она бросила на Изабель пронзительный, полный презрения взгляд, — потом он собирался прийти к тебе. Утешить вдову. Занять место в твоей постели и в твоем богатом доме. Он бредил тобой. Говорил, что ты его единственная, что он вернет тебя любой ценой.
Каждое слово било по Изабель, как молот. Гейбл жив. Гейбл хотел убить Александра. Использовал эту женщину… для мести? Для того, чтобы вернуть ее? Безумие. Чудовищное, кровавое безумие.
— Я думала, он просто поиграет с тобой, — голос незнакомки стал тише, но от этого еще опаснее. В нем звучала горечь преданности. — Отомстит твоему мужу через тебя. Получит свое удовольствие. А потом… мы уедем. С его деньгами, которые он планировал выжать из тебя позже. Но нет. — Она покачала головой, и пистолет в ее руке слегка дрогнул. — Он зациклился. На тебе. Он хочет тебя. Только тебя. И он готов сжечь все вокруг, включая меня, чтобы получить тебя. Он озабочен тобой, Изабель. До потери рассудка.
Изабель смотрела на дуло пистолета, на лицо женщины, искаженное ревностью, гневом и болью предательства. Страх за Александра смешивался с отвращением к Гейблу и жутким пониманием: она была разменной монетой в чужой смертельной игре. Игроки – Гейбл, эта женщина, Александр – двигали ее по доске, не спрашивая.
— И… что теперь? — еле слышно спросила Изабель, понимая, что ответ может быть последним, что она услышит.
Женщина замерла. Молния осветила ее лицо – решительное, жестокое, но и… растерянное? Она явно не ожидала, что зайдет так далеко. Что выложит все карты.