В участке поднялась суматоха. Рибейро схватил пиджак и направился к камере предварительного заключения. Его шаги были быстрыми, решительными. Он знал, кого нужно видеть первым.
Александр сидел на жесткой койке, уставившись в стену. Лицо его было пепельным, глаза запавшими. Весть об обыске в саду, прерванном ливнем, не принесла облегчения, лишь продлила агонию. Он вздрогнул, когда дверь камеры с лязгом открылась, и в проеме возникла фигура Рибейро. В глазах капитана Александр прочел нечто такое, от чего кровь стыла в жилах. Это был не просто служебный визит. Это было что-то страшное.
— Мартинес, — голос Рибейро был низким, без интонаций, но каждое слово било как молот. — Ваш дом атакован. Капитан и еще один офицер убиты. Два тяжело ранены. Ваша жена... — он сделал микро-паузу, наблюдая, как глаза Александра дико расширяются, — похищена. Похититель – Гейбл Уильямс. Он жив.
Александр вскочил. Казалось, его тело сотряс электрический разряд. Все внутри оборвалось. Убиты... Похищена... Гейбл... ЖИВ! Мир рухнул окончательно. Он схватился за прутья решетки, костяшки пальцев побелели.
— Изабель... — хрип вырвался из его пересохшего горла. — Где она?! Что с ней?!
— Неизвестно. Уильямс вооружен и опасен. Он уехал с ней. Мы ищем, — Рибейро смотрел на него пристально. — У вас есть что-то? Любая зацепка? Любое место, где он мог бы ее спрятать?
Мысли Александра метались. Страх за Изабель был всепоглощающим, физически сжимающим сердце. И вдруг... как вспышка молнии в темноте... он вспомнил. Кулон. Подарок на годовщину. Красивый, изящный... с крошечным GPS-маячком внутри. Он установил его после первых угроз, параноидально беспокоясь о ней. Она носила его всегда. Всегда.
— Маячок! — выдохнул Александр, его голос дрожал, но в нем зазвучала дикая надежда. — На шее у нее... кулон! Золотой, в виде солнца! Там стоит маячок! Я могу отследить сигнал! Через мой телефон! Дайте мне мой телефон!
Рибейро не колебался ни секунды. Он кивнул дежурному у камеры.
— Его личные вещи. Срочно. Телефон.
Через минут пять конфискованный телефон Александра был у него в руках. Пальцы тряслись, он едва мог ввести код. Нашел приложение. Запустил. Карта... Маленькая мигающая точка... Она двигалась! Уезжала из города! По старой прибрежной дороге!
— Вот! — он показал экран Рибейро, едва не роняя телефон. — Вот она! Он везет ее... сюда! На побережье! Старые рыбацкие домики... или маяк! Там есть заброшенный маяк!
Рибейро посмотрел на точку, затем на Александра. Его каменные глаза оценивали ситуацию с молниеносной скоростью.
— Вы знаете местность?
— Да! Знаю каждый камень!
— Тогда поехали, — решение было принято мгновенно. Рибейро повернулся к дежурному. — Наручники на него. Руки спереди. Он едет со мной. И дайте ему бронежилет. Быстро!
Наручники щелкнули на запястьях Александра, но он их почти не чувствовал. Весь его мир сузился до мигающей точки на экране и до дикой, всепоглощающей потребности добраться до нее. До Изабель. Пока не стало слишком поздно. Пока Гейбл не сделал с ней то, что задумал.
Они выбежали из участка под проливной дождь. Рибейро толкнул Александра на заднее сиденье служебного внедорожника с мигалками, уже ревущего двигателем. Сам сел за руль. Еще двое вооруженных до зубов оперативников в бронежилетах сели в машину.
— Держи телефон. Следи за точкой. Направляй, — бросил Рибейро через плечо, включая сирену и выезжая на пустынную от дождя улицу.
Машина рванула вперед, разрезая завесу воды. Синий свет мигалок отражался в лужах и мокром асфальте, создавая сюрреалистическую картину. Александр вцепился в телефон, не сводя глаз с мигающей точки, уезжавшей все дальше от города, к бушующему в грозу морю. Его сердце бешено колотилось в такт мигалкам. Каждая секунда была вечностью. Каждый километр – пропастью между жизнью и смертью.
Держись, Иззи... Держись! Я еду!
Глава 19
Машина Гейбла рвала мокрый асфальт старой прибрежной дороги, словно одержимая. Запотевшие стекла едва пропускали свет фар, выхватывающих из кромешной тьмы ливня бешеные струи воды, согнутые ветром деревья, мелькающие отбойники. Шины визжали на поворотах, машину бросало из стороны в сторону, но Гейбл держал руль с безумной, хищной хваткой. Его глаза, дикие и неотрывные, то метались к зеркалу заднего вида, то вперед, в черную пелену, за которой маячила его цель – заброшенный маяк. Потом лодка. Потом открытое море. Потом Стамбул. Потом свобода. С ней.
На заднем сиденье Изабель стонала. Каждый ухаб, каждый резкий поворот отзывался жгучей болью в прошитом пулей боку. Кровь пропитала тряпку, которую Гейбл наспех прижал к ране перед тем, как рвануть с места. Липкая, теплая влага растекалась по коже, смешиваясь с холодным потом страха. Голова кружилась, в ушах звенело.