— Гейбл… — ее голос был слабым, едва слышным над ревом двигателя и воем ветра. — Остановись… Пожалуйста… Мне плохо…
Он не сбавил скорости. Даже не повернул головы.
— Ничего. Держись, Бель. Скоро будем на месте. Там я тебя перевяжу. Все будет хорошо. — Его слова звучали как заклинание, которое он отчаянно пытался вбить и в себя, и в нее. — Мы сбежим. Начнем все заново. Как должно было быть с самого начала.
— Нет… — она попыталась приподняться на локте, но боль скрутила ее, заставив вскрикнуть. — Не могу… Отпусти меня… Ради Бога… Тони… Мой сын…
Имя ребенка ударило Гейбла, как нож между лопаток. Он резко дернул руль, машина занесла, едва не вылетев на обочину. Он выровнял ее с проклятием.
— Твой сын?! — Его голос сорвался на рычание, полное ярости и горькой обиды. — Его сын! От нее! — Он ударил кулаком по рулю. — Они могли бы быть! Если бы не эта проклятая сестра твоя! Марисса! Если бы не ее вечно лезущий куда не надо нос, из-за которого я сел! Шесть лет! Шесть чертовых лет я гнил в тюрьме, думая только о тебе! А ты… ты заняла ее место! В его постели! Воспитывала его ребенка!
Слезы боли и отчаяния застилали Изабель глаза. Она видела его профиль в полумраке – искаженный ненавистью, к которому она когда-то прикасалась с любовью. Он был незнакомцем. Опасным, безумным незнакомцем.
— Это был долг… — прошептала она. — После ее смерти… Семья…
— Долг?! — захохотал он, и этот смех был страшнее крика. — Ты променяла нашу любовь на долг?! Играешь в счастливую семью с тем, кто пытался меня убить?! Он закопал меня заживо, Бель! Заживо! А ты спишь с ним! Воспитываешь его наследника! — Он снова ударил по рулю. Машина взвыла. — Но не все потеряно! Понимаешь?! Я вернулся! Я забрал тебя! Мы все исправим! Ты моя! Была, есть и будешь! И никакой сын этого убийцы не помешает! Мы заведем своих! Настоящих!
Его слова, полные безумной надежды и ревнивой ярости, обрушились на Изабель тяжелым грузом. Воздуха не хватало. Боль в боку стала пульсирующей, раскаленной. Темные пятна поплыли перед глазами. Она почувствовала, как сознание начинает уплывать, как холодная волна поднимается от ног к голове. Последнее, что она успела выдохнуть, прежде чем тьма накрыла ее с головой:
— Сандер… Тони… Прости…
Ее голова беспомощно упала на бок. Тело обмякло.
В зеркале заднего вида Гейбл увидел это движение – резкое, неестественное падение. Увидел, как ее лицо, бледное и мокрое от пота, стало абсолютно безжизненным. Паника, острее любой пули, пронзила его ярость.
— Изабель?! БЕЛЬ! — Он рванулся назад, оторвав взгляд от дороги, пытаясь дотянуться до нее, понять, дышит ли она.
Это была роковая секунда. Секунда, когда его внимание оторвалось от мокрой трассы, извивающейся перед ним как черная змея. Секунда, когда руль дрогнул в его ослабевшей хватке.
Машина, летевшая под гору на бешеной скорости, резко дернулась влево. Шины потеряли сцепление с мокрым асфальтом. Гейбл рванул руль обратно, но было поздно. С диким визгом резины внедорожник вынесло на обочину, пронесло по грязи и врезало передним крылом в огромный, обломанный штормом ствол старого дуба, выросшего прямо у края обрыва.
Удар был чудовищным. Лобовое стекло взорвалось паутиной трещин. Воздушные подушки выстрелили с глухим хлопком, набивая лицо Гейбла едкой белой пылью. Его бросило вперед, ремень безопасности врезался в грудь, выбивая воздух. Голова ударилась о руль. Хруст. Боль. Теплая кровь хлынула из разбитого носа и лба. Машина встала, осев на убитое крыло, с воем заглохшего двигателя. Пар вырывался из смятого капота. Запах бензина и горячего металла заполнил салон.
— Мм-м-м… — Гейбл застонал, пытаясь откинуть подушку. Голова гудела, в глазах двоилось. Кровь заливала глаза. Он повернулся, дикий страх за нее пересиливая собственную боль. — Бель! Изабель!
Она лежала без движения, пристегнутая ремнем, голова неестественно запрокинута. На боку, поверх тряпки, расплывалось алое пятно, большее, чем было до аварии.
Гейбл с бешеной силой дернул ремень, отстегнул его. Дверь со стороны водителя была смята, не открывалась. Он пихнул ее плечом – безуспешно. С проклятием перелез через центральный подлокотник на заднее сиденье, к Изабель. Его пальцы, окровавленные и дрожащие, потянулись к ее шее, ища пульс. Слабая, нитевидная пульсация под кожей. Она жива. Но едва.
— Держись… Держись, дорогая… — забормотал он, отстегивая ее ремень. Ему нужно было вытащить ее. Сейчас же. Найти помощь. Его план рушился, маяк был еще далеко, но сейчас важна только ее жизнь. Он ухватил ее под плечи, начал тянуть к своей стороне, к разбитому, но все же открывающемуся окну водителя.