В этот момент в кромешной тьме ливня и пара от машины зажглись ослепительные фары. Они выхватили из мрака искореженный внедорожник, фигуру Гейбла, вылезающего через разбитое окно, и безжизненное тело Изабель, которую он пытался вытащить. Полицейская машина Рибейро, как призрак возмездия, резко остановилась в десяти метрах, заблокировав путь. Синие мигалки залили место аварии инфернальным светом.
Двери полицейского внедорожника распахнулись. Первым выскочил Александр, его лицо было искажено диким ужасом и яростью. Он увидел Изабель. Бледную, окровавленную, без сознания в руках того, кто ее похитил. Ни наручники на запястьях, ни крик Рибейро «Стоять! Полиция!» не остановили его. Он рванул вперед, как подкошенный, забыв обо всем, кроме одной цели – добраться до нее.
— ИЗЗИ! — его крик перекрыл вой ветра.
Гейбл, наполовину вылезший из окна, увидел его. Увидел ненависть в его глазах, устремленных к Изабель. Инстинкт, звериный и мгновенный, сработал. Он бросил тело Изабель обратно на сиденье, рука с молниеносной скоростью метнулась к поясу, где торчал пистолет, выбитый у Катарины. Он не думал. Не целился. Просто выстрелил в сторону бегущего к нему кошмара. В того, кто украл его жизнь и его женщину.
Выстрел.
Пуля ударила Александра в левое плечо, чуть ниже ключицы. Огненная боль пронзила его, заставив споткнуться и рухнуть на колени в грязь. Он вскрикнул, но его глаза не отрывались от машины, от Изабель.
— НЕ ТРОГАЙ ЕЕ! — заревел Гейбл, пытаясь вытащить пистолет из-запотевшего окна для второго выстрела.
Но второго выстрела не последовало.
Капитан Рибейро, вышедший из машины с бесшумной скоростью профессионала, уже стоял в стойке, его служебный пистолет был поднят двумя руками. Он видел выстрел Гейбла. Видел раненого Александра. Видел беззащитную Изабель в машине. И видел пистолет в руке убийцы полицейских, направленный на мирных граждан. Протокол был ясен. Угроза жизни – устранена.
Рибейро не кричал предупреждений. Не колебался ни доли секунды. Его палец плавно, без суеты, нажал на спуск.
Выстрел.
Один. Точный. Смертельный.
Пуля вошла Гейблу Уильямсу прямо в центр груди, чуть левее грудины. Его тело дернулось, как у куклы на нитке. Пистолет выпал из ослабевших пальцев и шлепнулся в грязь. Глаза Гейбла, широко раскрытые от шока и внезапной, абсолютной пустоты, уставились в черное небо. Он не издал ни звука. Просто осел назад, наполовину вывалившись из разбитого окна, и замер. Кровь быстро расползалась по его одежде, смешиваясь с дождем.
Тишина, на мгновение воцарившаяся после выстрела, была оглушительной. Только вой ветра и шум ливня.
Александр, стиснув зубы от боли в плече, поднялся на ноги. Он не смотрел на мертвого Гейбла. Весь его мир сузился до искореженной машины. До нее.
— Изабель! — хрипло позвал он, шатаясь, подбегая к внедорожнику. Рибейро и второй оперативник, держа оружие наготове, двинулись следом, но Александр был уже там. Он схватил Изабель за плечи, осторожно вытаскивая ее через соседнее разбитое окно. Она была холодной, мокрой, окровавленной. Но живой. Дыхание слабое, прерывистое, но было.
— Жива! — крикнул он Рибейро, голос срывался от эмоций. — Она жива! Скорая! Нужна скорая!
Рибейро кивнул, уже достав рацию. Его каменное лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенности. Он отдавал приказы, вызывая помощь, оцепление, следственную группу. с Александра сняли наручники.
Мартинес прижал Изабель к себе, осторожно, стараясь не задеть рану. Ее голова безвольно упала ему на грудь. Он снял с себя бронежилет, накинул его на нее, пытаясь хоть как-то укрыть от ледяного дождя. Его собственная рана горела, кровь сочилась сквозь пальцы, которыми он прижимал ее к себе, но он не чувствовал боли. Только дикий, всепоглощающий страх за нее. И безумную надежду.
— Держись, солнышко… Держись… — шептал он ей в мокрые волосы, качая на руках, как ребенка. — Ты в безопасности… Все кончено… Я с тобой… Тони ждет… Держись…
Сирены скорой помощи, приближающиеся сквозь ливень, были самым сладким звуком, который он когда-либо слышал. Синие огни мигалок полиции и красные огни «неотложки» смешались в сюрреалистическом калейдоскопе на фоне бушующей ночи, освещая место последнего акта трагедии: мертвого Гейбла, свисающего из разбитой машины, и Александра, прижимающего к груди самое дорогое, что у него осталось, молясь, чтобы она выжила. Цена была заплачена кровью. Счет был предъявлен. Но битва за жизнь Изабель только начиналась.