Молча, не сводя с него глаз, она потянулась к прикроватной тумбочке. Открыла ящик. Ее пальцы нащупали небольшой, знакомый по форме листок бумаги. Она вынула его и протянула ему.
Александр взял его. В лунном свете он разглядел черно-белое изображение. Нечеткое, таинственное. Пятно. И крошечную, но ясную подпись врача, дату и… срок. 12 недель.
Он поднял на нее глаза. В его взгляде – шквал эмоций: недоверие, надежда, страх, и наконец – ослепительное, всепоглощающее счастье, которое разлилось по его лицу, как тосканское солнце по утренним холмам. Он не мог вымолвить ни слова. Просто смотрел на нее, на этот листок с узи, и его рука, лежавшая у нее на животе, сжалась чуть сильнее, как будто пытаясь ощутить под ладонью это чудо – новую жизнь. Их жизнь.
Изабель смотрела на него, и в ее улыбке, тихой и бесконечно счастливой, был весь ответ. Весь ее мир. Ее «да». Ее «навсегда». Она не произнесла слова любви. Она дала ему нечто большее. Давала будущее. Давала новое начало, выношенное под сердцем. В этом молчании, в этом черно-белом снимке, была вся глубина ее чувства – любовь, прошедшая через ад и нашедшая свое пристанище в тепле тосканской ночи, в биении двух сердец и обещании третьего. Их дом, их семья, их любовь – они больше не строились на пепле. Они пустили корни в новой, благодатной земле. И цвели.
Конец