Глава 6
До отъезда оставалось два дня, младшие дети Власовых ехали на море на поезде, потому как до истерики боялись самолетов. С ними отправляли Галину с Соней и Идой. Три шпица оставались дома. Остальным предстояло добираться самолетом.
Ида и младшие мальчики вместе с Соней и забавными песиками отправились в парк на рутинную прогулку, от которой девочка была невероятно счастлива, ведь ей давали отдельный поводок с одной из собачек. Потом Соня попросилась на площадку, где её сопровождали близнецы, собачек оставили Иде, и она присела неподалеку от детской площадки на скамейку и внимательно смотрела за всеми тремя детьми, зарабатывая косоглазие.
— Я всё думал, что ты так туда рвешься? Там теперь мой дом… А теперь всё понял. Или сама признаешься?
Холодный голос с металлическими нотками обдал Иду ледяным ветром, повернув голову в сторону звука, она увидела Влада, который вальяжно устроился рядом с ней, устроив оба локтя на спинке скамейки. Он с отвращением смотрел на Соню, которая лихо скатилась с горки, громко расхохотавшись.
— Ты её родила? — кивнул Влад на девочку.
Дети были далеко и не слышали разговора двух взрослых. Да его и не было, Ида, находясь в шоковом состоянии, как воды в рот набрала и молчала, не столько от присутствия мужчины, который непонятно как тут оказался, а от его слов.
— Ты, в этом сомнений нет. — вздохнул Влад. — А кто её отец? Правда сын твоей училки? Нет. Варианта всего два, я или Спиваков. Но это не я, так ведь? Ты была так уверена, что секс с ним у тебя был только потому, что родила от него ребенка. Даже отчество его дала, оно и с сыном Галины совпало по случайности. Так сильно любила? Всё таки он тебя соблазнил ещё раньше? Это была ваша не первая связь?
Ида всё шире и шире открывала глаза, слушая своего мужа, который каждое свое предположение выговаривал как свершившийся факт.
— Его звали Александр? — охрипшим от ужаса голосом спросила девушка.
— Ида, хватит ломать комедию, знаешь ты прекрасно, как его звали! — процедил сквозь зубы Влад. — Ты опять меня идиотом выставила! Подговорила его и его шлюху срубить на мне бабла? Захотела вернуться ко мне, чтобы обеспечить нагулянному ребенку достойное будущее за счет нашего сына?
Ида захлопала ресницами, чтобы сбить слезы, уже затопившие глаза и мешающие видеть перекошенное злостью лицо своего мужа. От прежней заботы недельной давности не осталось и следа, только ярость отпечаталась на его лице.
— И почти у тебя получилось, малышка. — усмехнулся Влад. — Почти… Я ведь был готов принять тебя обратно. Но ты испугалась, что я буду копать дальше, а не поверю двум, нет трем тварям на слово.
— Я ничего не делала… — прошептала Ида побледневшими губами.
— Опять та же самая песня… — закатил глаза Влад. — Я ничего не делала, я ничего не помню! Говорил мне отец, что жена должна быть тупой и послушной, а ты вечно свои мозги напоказ выставляла. Да и послушная тоже не про тебя, я хочу то, я хочу это, это я буду делать, это не буду. Требовала к себе уважения, которого не заслуживаешь. Один я, придурок, для тебя его всегда требовал, от своих родственников прежде всего, матери и отца. А он ведь говорил, что ты не такая, как хочешь показаться. И я вот думаю, ты что себе девственность восстановила, в двадцать два года? И сколько раз ты такой фокус проворачивала? Мой отец таких любит потрахивать, даже если зашиты, его прям прет от девственниц. Ковалевских перепутала местами?
При упоминании отца Влада, к горлу Иды поступил горький ком желчи от одного только воспоминания о нём. Ковалевский старший своим взглядом наводил на неё страх, в отличие от сына у него были синие глаза, холодные, как у бездушной рыбы, и какие-то безжизненные. Ее бросало в дрожь каждый раз, как эти глаза обращались в её сторону, и эта страшная ухмылка тоже пугала, когда только дергается правый уголок рта, как будто его парализовало.
Юрий Ковалевский был черствым безжалостным человеком, который даже к близким относился с холодным расчетом, без чувств и эмоций, сын должен был взять бразды правления его империей в свои руки, зятья увеличить семейный капитал и укрепить влияние, жена молча терпеть его шлюх-девственниц.
Во всём бедный Ковалевский просчитался.
Зятья очень быстро сбегали от дочерей-пустышек, а Владлен рано стал независимым, отказавшись участвовать в его бизнесе. Непримиримый по характеру и сильно обиженный на отца, который всю жизнь только и делал, что гнобил его за малейший, как отцу казалось, проступок, даже не гнушался побоев. От дочерей же не требовалось ничего, даже ВУЗ закончили только для видимости, все было проплачено отцом. Жена, Артемида Павловна Ковалевская, имела странное хобби, больше схожее на маниакальную одержимость — она изводила мужа ревностью и слежками, с кем и сколько раз он ей изменил, устраивая скандалы с битьем посуды и мужа, а также пощечинами, которые всегда ей прилетали от «любимого» мужа в такие ссоры.