— Прям как мы с тобой, в точности судьбу твоих родителей повторили. — съязвила ему в ответ жена.
— Ида, тебе не идёт быть такой колючей и ехидной. — попытался отчитать её Влад.
— Твоё мнение обо мне больше меня не интересует. — покачала головой Ида. — Я буду дома, с сыном, я вернулась к нему, на время, только до сентября. Провожу его в школу и к этому времени, всё расскажу. Надеюсь, к этому моменту мне будет безопасно выйти из дома.
— А если нет?
— Значит, моя дочь будет жить со мной. — огорошила его новостью Ида и видя, как он изменился в лице добавила с грустной усмешкой на лице. — Тебе она противна, само её существование противно. Мужчине не нужна баба с прицепом, да? Для тебя всё ещё хуже, ты протупил и не развёлся со мной, так что я родила ребёнка от другого мужчины, будучи в браке. Как второй раз рога наставила.
— Замолчи, Ида! — резко сказал ей Влад.
— Нет, не замолчу. Мы теперь в одной лодке, на время, но вместе. Лучше не оставлять между нами недосказанностей. — вдохнула она в ответ. — У меня есть дочь, Влад, и я её очень люблю. Я жила только ею всё это время, и она меня спасла от самых плохих разрушающих поступков. Я не откажусь от неё, ни за что и никогда. Заставишь меня выбирать между детьми, я не стану. И я ещё раз повторю, я думаю, никто меня не насиловал, я сама пошла и изменила, тебе на зло. Не предполагала, что узнаешь. Иначе объяснить, что я оставила дома сына одного и выключила все камеры, я не могу. Это логично…
— Ты ничего не знаешь, наверняка.
— И ты не знаешь, поэтому вперед, дерзай! — раскинула руки Ида с широкой улыбкой на лице. — Меня только не надо больше. Я сижу дома, тихо, как мышка, всё.
— Может и к лучшему, что не будешь никуда ходить. С подругами встречаться. — задумчиво сказал Влад, которого Ида сейчас будто истыкала иголками своих слов.
— Это ещё почему? Всех перетрахал? — усмехнулась Ида, тяжело вставая с кресла.
— Почти, кроме Веры, нет у тебя больше подруг. Саша, Катя, Оля, Алина, Юлиана, Милана все твои подруженьки приходили прямо к нам домой, в тот дом. — спокойно сказал Влад. — Так переживали, тебя искали, а тебя не было. Я сказал, что ты уехала в Европу на неопределённый срок. Так радовались.
Ида замолчала, ни одной эмоции не отразилось на её лице после признания своего мужа в своих интрижках. Она слегка наклонила голову и равнодушно спросила:
— Ты вроде собирался меня обратно принять после покаяния? Нет? Или твои потрахушки с моими подругами входили в план расплаты со мной?
Влад в очередной раз посадил себя в лужу своим длинным языком, но лучше уж он скажет это сам, чем эти гадюки на шепчут ей на ушко свои версии и смажут ей ушки своим ядом.
— Ты меня предала… Так я думал. — выдавил из себя Влад.
— Так и ты меня предал, и я, наверное, сделала то же самое в ответ, да? — улыбнулась Ида и по её щеке скатилась слеза.
— Я не верю, что ты могла так поступить…
— Тогда поверил, путаешься в показаниях, Ковалевский, двойка тебе по вранью, учи предмет усерднее. — усмехнулась она, вытирая слезу, тут же расчищая место для следующей. — Я тоже не верила, что ты так со мной можешь поступить, но поступил. И я совершила самую большую ошибку в своей жизни, я стерпела! Знаешь, я тут недавно поняла, что я всю свою жизнь была терпилой бесхребетной, для всех хорошей хотела казаться…
— Это не так… — попытался остановить поток ее слез, что начал литься из глаз.
— Так… Когда мать меня из квартиры выгнала, наговорив неприятных вещей, я просто промолчала, опустила голову и ушла, будто это я в чем то виновата. Когда твои родители и сестры оскорбляли меня, высмеивали, постоянно подчёркивали, что ты меня с улицы подобрал, я только мило улыбалась. Я ведь хорошая! Когда наши общие знакомые женщины проявляли к тебе интерес и невзначай дотрагивались до тебя, обнимали, я молчала, ты ведь со мной плохо бы не поступил! Ты ведь не стал бы за спиной у меня изменять с моей же подругой? Я сохраняла с ними отношения и снова мило улыбалась. Ты меня оскорблял, унижал, выгнал из дома, посылая вслед проклятия, и я тебе не ответила. Склонила голову, как подобает неверной жене, и ушла, не ответив… Вот об этом я не жалею, я рада, что ушла и не обернулась. Ты вернулся спустя три года и начал наш диалог с оскорблений, я запомнила…
— Ида, обстоятельства изменились. — попытался хоть как-то обелить себя черный кобель.
— Люди только остались теми же самыми, ты так точно. — усмехнулась она. — Но я больше не хочу быть хорошей и не буду! Если меня оскорбят — я отвечу, если меня унизят — я опущу человека в ответ, если меня ударят по щеке — вторую я не подставлю. Больше не могу… Устала быть терпилой…