Теперь в личном распоряжении минут 10 на приведение себя в относительный порядок.
Затем в ответ на ругань, просьбы и мольбы остается молчание и немой укор во взгляде.
А лезвие? Столовые ножи? Канцелярские ножи?
Все что угодно, что может причинить боль.
Стоит ослабить хватку и понеслось. Порезы на руках, ногах, теле.
Вначале по неопытности мне приходилось перевязывать ее порезы по три раза. Потом приноровился.
На прошлой неделе ей пришла в голову замечательная идея, пока я курил на балконе, девушка разбила в ванной зеркало и намеревалась особо большим осколком перерезать себе шею. Слава Богу, или кому там еще, мне пришло в голову оглянуться и заметить ее отсутствие на привычном месте.
Я успел, ценой пары ушибленных пальцев на левой ноге, отобрать у Леры опасный предмет. Признаться, честно, я не сильно встряхнул ее за плечи, стремясь вызвать хоть какое— то чувство в ее глазах. Бесполезно.
Порой осознание собственного бессилия убивало во мне все человеческое. Наблюдая за двумя влюбленными, поневоле чувствуешь себя третьим лишним, особенно учесть тот факт, что любишь ее если не так же равносильно, то почти равное его чувству.
Думаешь, что и ты достоин счастья, что, быть может, она не была бы несчастной с тобой. Только ей ты не нужен. Не нужен и на замену не сойдешь, даже как запасной вариант…
Все же дружба с ней не тяготила меня.
Это было лучше, чем совсем ничего. Дружба позволяла некрепкие объятия, поцелуи в щечку, держаться за ручку и давала знание всех секретов. Тут не как в любви, идешь по минному полю без соответствующего снаряжения, нет, дружба это снаряжение и предоставляла. Казалось, эти границы нерушимы. И меня все устраивало до определенного момента.
Границы разрушились, когда они объявили вдруг о своем намерении пожениться. Что за бред? Жениться в таком случае? Зачем? Я в бешенстве так и заявил лучшему другу. На что он виновато улыбнулся. Я стерпел и ничего никому не рассказал. Может я мазохист? Пошел на свадьбу, весело провел время, через три дня хоронил лучшего друга, заодно со своей гребанной любовью.
После похорон и поминок Лера поселилась в квартире Руслана, откуда практически не выходила. Я сделал тоже самое, так мы и жили в собственных воспоминаниях, упиваясь горем. В голову другого варианта мне не пришло, обещая, не мог оставить ее одну, прекрасно отдавая себе отчет в том, что даром нам обоим это не пройдет.
На похоронах накаченная сверх меры успокоительным, она держала меня за руку, не замечая бросаемых на нас взглядов друзей и родственников Руслана. Мысль о том, что нам это припомнят и не так поймут, промелькнула в голове, но изменять ничего не хотелось.
После похорон на поминки мы не поехали, я посадил ничего не соображающую девушку в машину и увез домой, не обращая внимания ни на кого. Оксана пыталась меня остановить и что— то говорила, но я никого не хотел ни слышать, ни видеть.
Со временем я осознал последствия своего необдуманного поступка, впрочем, изменить ничего нельзя. Родственники Руслана больше не звонили и не встречались с нами. Никто не переступал порога нашего убежища. Только потом понял почему.
Лере было все равно. Думаю, она настолько погрузилась в себя, что не замечала смены времени, меня рядом. Мне приходилось ухаживать за ней как за маленьким ребенком.
Часто она забывала про естественные свои желания на счет еды, питья и прочего, не испытывала каких— то неудобств, правда она мылась с моим руководством, после того как пыталась перерезать себе вены. Иногда слабая полуулыбка доставалась мне в вознаграждение.
Любил ли я ее?
Еще больше, сильней, чем раньше. В те мгновения, когда она орошала меня слезами, прижимаясь ко мне, я чувствовал себя почти счастливым, почти живым, почти любимым.
Вот сейчас Лера медленно повернула голову ко мне. Она изменилась с того дня, сильно похудела и словно почернела изнутри, ни блеска в глазах, ни намека на улыбку, ведь эти губы любили смеяться, сухой, безжизненный голос.
Та искорка в ее глазах, бездонных и таинственных, погасла во мраке ее сердца.
Между нами воздвигнута стена, за которую я тщетно пытаюсь пробиться. Повернула голову, внимательно посмотрела на меня и отвернулась. Так целый день. И кто кого пересидит?! Конечно, у меня больше опыта, у Руслана была похожая ситуация, надеюсь, что одержу победу все— таки я.
– Женя, – слабо прошептала девушка. Она опять плакала.
– Да?
Нет ответа.
Глава 50. Две полоски