– Ей нельзя отдавать детей. Она своих всех похоронила. Что будем делать?
– Пусть она уйдет. Я сам поговорю с ней. Иди к детям.
Он вышел к ожидающей возле машины Нике. Она с сожалением взглянула на него. Еще один мужчина, не сдавшийся ей.
– Здравствуй, Ника. Не скажу, что рад тебя видеть. Обозначу границу сразу: детей не отдам. Иди в суд, устанавливай опеку, признавай Леру недееспособной. Делай что хочешь. Но пока у тебя никаких прав. Поэтому пока дети останутся тут. Тебе все ясно?
– Яснее некуда. Но и ты уясни. Тело твоего сына будет лежать на холодной земле, его никогда не найдут и не похоронят как следует. Через полгода я получу все права. И тогда участь твоего сына покажется тебе слишком заманчивой. Тебе это ясно?
– Пошла вон, – процедил он сквозь зубы.
Ника оскалилась в свойственной ей манере и уехала. Он повернулся к жене. Она еле стояла на ногах, беззвучно плача.
– Она сказала неправду. Я чувствую как мать. Она сказала неправду. Ведь так?
Он протянул к ней руки, подхватив ее.
Ольга уткнулась ему в грудь, не сдерживая слез. Ему не хотелось говорить ей о том, что полиция нашла брошенную машину, сгоревшую дачу, следы крови.
Ни звонка, ни сообщения, ничего.
Андрей тоже пропал. Можно предположить, что Андрей пропал не просто так и забрал с собой вновь обретенного сына, но зачем? И для чего?
Варю разрывало желание уйти и остаться. Мама позвонила всего час назад и сообщила тревожные новости. Эта неделя стала самой трудной в их жизни. А чокнутая все лежит в своих фантазиях… Брат в очередной раз пострадал из— за нее.
Хватит с нее. Эта самоустранилась и чувствует себя замечательно.
Плавает в воображаемом мире и в ус не дует. Стерва. Вот сейчас она свое получит.
Варя подскочила к Лере. Не давая себе опомниться, девушка залепила подщечину. Лера дернулась и осталась в прежнем положении.
– За что? – прошептала Лера, не поднимая глаз.
– За что?! За что?! За что??? Ты спрашиваешь? Ты смеешь спрашивать за что?
От возмущения Варя едва не задохнулась. Эта чокнутая смеет задавать вопросы?
– Я отвечу тебе. Я отвечу. У меня был брат. Теперь нет. И это ты виновата!
– Я не понимаю.
– Конечно, не понимаешь. Ты эгоистка конченная, Лера. Женьки больше нет и тебе некого больше мучить! Понимаешь это? Мой брат умер!
Варя почти кричала, она снова бросилась к застывшей Лере, когда ее уверенно перехватили и прижали к себе.
– Тихо, тихо, поплачь, станет легче, маленькая, – прошептал Паша, удерживая извивающуюся девушку на месте.
– Это правда? – треснувшим голосом переспросила Лера.
Паша кивнул. Варя завыла во весь голос, впиваясь в его футболку пальцами.
Парень судорожно сглотнул и еще крепче прижал к себе.
Лера отвернулась и замерла, смотря в одну точку.
Лера
Я не могла больше умереть, чем в этот момент, услышав о его смерти. Не уберегла.
Ничего не сделала.
Не спасла, позволила сдаться самой себе.
Не все ли равно, что произойдет со мной дальше?
Я не хотела уезжать домой.
Вернуться туда, значит признать сам факт отсутствия Жени в моей жизни.
А мне не хотелось этого.
Я подожду еще немного, и он вернется ко мне своей улыбкой чеширского кота.
Ведь это неправда.
Не мог он оставить меня. Не мог. Он обещал, что никто и ничто никогда не заставит его покинуть меня. Даже смерть.
Значит, мне придется стать сильнее.
Я возвращаюсь домой.
Глава 70. Оловянный солдатик
Женя
Нет такой проблемы, которая не могла бы решить отвертка.
И если бы она у меня была…
Вторую неделю я отчаянно пытаюсь выбраться отсюда. И безрезультатно. Со сломанной ногой далеко не убежишь.
С той самой ночи как отец (неужели произнес это вслух?) забрал нас, мы оба стремились вернуться домой. И отвертка чрезвычайно этому помогла помочь.
Ладно, не отвертка, рад буду гвоздику, скрепке.
Вскрыть замок полбеды, придется бежать. Бежать от собственного отца (снова), который вел свою игру. Хорошо, мне не слышно как в соседней комнате поет Петька от безысходности.
Моя любимая в психушке и по крайней мере счастлива в своем неведении. А я здесь… И не могу ничем помочь.
Нас выводили на прогулку один раз в день. Сложно сказать, выводили. Меня выносили. Относились, впрочем с почтением. И свободы не видать.
Я просчитывал все возможные варианты и ни один не подходил, пока моя нога не заживет. А там ищи ветра в поле.
С Петькой мы только на прогулке и виделись. Никто не околачивался поблизости, поэтому мы делали вид, что просто болтали.