– Надеюсь, не к медведю, – буркнул Петя, оглядываясь, – Кстати, я собираюсь сделать твоей сестре предложение. Как ты на это смотришь?
– Я без пяти минут ее брат, не думаю, что мое мнение ее интересует.
– Меня интересует.
– Женитесь, – я пожал плечами.
– А ты придешь?
Кажется, этот вопрос имеет очень важное значение для него. Молчание затянулось, и поэтому я просто кивнул.
– А вы? Что будет с вами?
Я поморщился. Так далеко не заглядывал. Какое «мы»? Нас никогда не существовало.
– В очередной раз выдам ее замуж. Надеюсь, не за матрас с дыркой.
Петр зашелся смехом:
– Да брось ты. Она сильнее, чем кажется.
– Ты под ноги смотри. Змеи в лесу тоже есть. И давай помолчи, мне кажется, дорога где— то недалеко, – переводя разговор в другое русло, произнес я.
Дорогу мы, действительно нашли часа через два. Не знаю, о чем думал мужик на Ниве, когда мы вывалились из леса в таком потрясающем виде.
Катя
Было бы удивительно, если он оставил меня.
Ждал внизу, оплачивая номера золотой картой, даря улыбку администратору.
Не оглядываясь назад, он узнал мои торопливые шаги и поэтому проговорил:
– Готова?
– Готова.
Отдав ключи, забрав у меня дорожную сумку, он проводил меня к машине.
Открыл переднюю дверцу, приглашая сесть.
Я раздраженно ее захлопнула и встала неподвижно.
– Не капризничай. Садись давай.
Продолжая стоять неподвижно, я процедила сквозь зубы:
– Я поеду одна.
– Знаешь, отчего этого не будет?
– Отчего?
– Оттого, что я отец. И не желал бы, чтобы моя дочь оказалась в подобной ситуации одна. Поэтому ты поедешь либо на пассажирском, либо сзади, могу предложить еще багажник.
– Нет. Поведу я. Только тогда поедем.
Поколебавшись пару секунд, он кинул мне ключи. Поймав их одной рукой, я уловила боковым зрением его легкую улыбку. Вот паршивец.
– Чья это, кстати машина?
– Твоего брата. Он, между прочим меняет их как перчатки.
– У него хороший вкус, – ответила я, пряча улыбку. Нервы снова сдавали, я вцепилась в руль до боли в кистях.
Не могу находиться с ним в столь замкнутом и ограниченном пространстве, пришлось включить музыку.
– Фу, что это?
– Классика. Имеешь что— то против?
– Ну и отвратный вкус у братца, – я скривилась.
– Вообще— то диск мой.
– И что, как вообще это можно слушать? И что делать под нее?
– Это ты еще саксофон не слышала. Под классику можно делать все, что угодно.
– Например? Резать кого— нибудь в подвале?
– Я под нее работаю. И мама говорила, что зачат был именно под классику.
– Тройное фу. Как можно этим заниматься под подобное?
– Подрастешь, поймешь, – Алекс рассмеялся, и я не смогла удержаться от ответного смеха.
Столкновение двух абсолютных миров, вот что происходило с нами в обществе друг друга.
Верх и низ.
Мне чрезвычайно интересен его мир, но я прекрасно понимаю, вряд ли там есть для меня такой место. Я рождена и воспитана иначе. Это недостижимая высота, платье, которое мне будет всегда жать.
Мы подъехали к тому домику, за которым следили три недели.
Я притормозила и уставилась на Алекса.
– Пойду я. Давай свою флешку.
– Он убьет тебя. Лучше я. Если не вернусь через час, уезжай.
– Не устраивает.
– Меня тоже. Выбора нет. Я серьезно. Он ждет меня одну. А у тебя дочь.
Алекс хотел возразить и воспоминание о малышке его остановило. Я легонько коснулась его пальцев своими холодными. Коснулась и сжала. И молча вышла.
Шла, гордо подняв непокорную голову, насвистывая мотив пещеры горного короля.
Отец сам вышел мне навстречу.
Подошел и со всей силы залепил пощечину. Ворота не успели закрыть к тому времени, как я упала, поэтому моему взору предстал выбегающий из машины Алекс и спешащий к воротам.
Он мог получить пулю, но ворота закрылись прежде, чем он успел к ним подбежать.
Сощурившись, я поднялась, чтобы снова получить еще одну вполне заслуженную оплеуху.
Ладно, потерпим. Счет открыт, папа. И не думай, склерозом не страдаю. Верну в двойном размере, как ты просил.
– Ты привезла? Она с собой?
Без слов я протянула ему маленькую черную флешку, из— за которой получила столько проблем.
– Молодец. Я дарю тебе жизнь. Понятно?
– Зачем?
– Ради твоего брата. Пусть он отдохнет, наберется сил.
– А как на счет сестры? Ничего не хочешь мне сказать?
– Тебя это волнует? У меня есть все, что нужно. И сын, и дочь. Хотя, стало быть толку от нее побольше, чем от тебя. Проваливай.