Я докрасила ресницы, решив, сойдет и так. Несмышленыш.
Пусть будет так.
Застегнув косметичку, я готова. Алекс сел в машину, окинув меня нетерпеливым взглядом, и вскоре мы подъехали к незнакомому дому.
Я с любопытством его осмотрела. Стоило нам подъехать, как из дому вывалилась куча народу, среди которой я безошибочно узнала рыжую шевелюру.
Не дожидаясь, пока машина остановится, я рванула прочь, какую— то часть, несомненно лучшую оставив там. Там, за порогом. В «океане».
Глава 73. Перемирие
Лера
Раз решение принято о возвращении, значит надо возвращаться домой.
Осталось убедить врачей в моей психической стабилизации.
Я подошла к двери кабинета главврача и услышала знакомый голос.
– Я все понимаю. Но девочка опасна. В первую очередь для своих детей. Вы видели, что она натворила с собой? Она себя изрезала, душила. А что если в следующий раз она тоже самое сделает, но уже с дочерями? Что Вы на это тогда скажете? Понять и простить?
– Валерия поступила к нам не на принудительное лечение. Не по решению суда. Держать ее здесь и лечить против воли мы не в праве. Сейчас у нее положительная динамика. Кризис миновал. Будет принимать лекарства, являться на прием и все наладится. Поводов сейчас для беспокойства нет.
Я не стала дослушивать речь и вошла. Вероника метнула в меня взгляд и улыбнулась.
Дети похожи на своих родителей, даже в неуловимых штришках.
Улыбка, взгляд. Он никогда так не смотрел на меня, но его я узнала в ней. И не могу испытывать к ней ненависти.
Вероника засобиралась, и напоследок поравнявшись, я спросила у нее:
– За что Вы меня так ненавидите?
Улыбка не сползла с красивого лица.
– Потому что ты сумасшедшая. И никогда не будешь жить вне этих стен. Это я тебе гарантирую. Надеюсь, твой следующий парень проживет гораздо дольше остальных.
Вероника ушла, громко стуча шпильками.
– Свекровь? – сочувственно произнесла мой врач, чудесная Ирина Викторовна.
Я кивнула.
– Понимаю. Что ж, Валерия, я Вас выписываю домой. Но с условием.
– Каким
– Принимайте лекарства. Строго по расписанию. В случае чего звоните.
Родители Жени забрали меня домой. Варя демонстративно сторонилась меня. Дети соскучились по мне, как и я по ним.
Вероника обратилась сначала в органы опеки, потом в суд. И стало откровением, с какой яростью меня принялись защищать родители Жени, сама Варя, Света, Леша, Алекс. Последний как одержимый, окружил детей заботой. Теперь их у нас пятеро. Маленькая дочка Вики и Алекса тоже здесь, как и двое детей Егора и Вики.
Я почти ни с кем не разговаривала. Да и меня сторонились все, кроме Ольги и Юрия. Эти двое давно стали для меня большим, чем просто родителями Жени и Вари. Они стали и моими тоже. Иначе кем мамой и папой я их и не называла.
Они нуждались во мне, в детях, растворяя в нас свое горе.
Мама Оля часто плакала, прячась на кухне.
Она ждала домой сына, не смотря на то, что были найдены его личные вещи со следами крови. Его и Пети. О последнем тоже ничего неизвестно вот уже четвертую неделю. И я не верила в такой конец для них. Может, остальные сдались, но не я.
Вернись. И ты не услышишь больше ни стона жалобы с моих губ. Я стала сильной благодаря тебе. И не сдамся. Никогда не сдамся. Этому я научилась у тебя. Не сдаваться и идти вперед, чего бы это не стоило.
Я услышала его голос на кухне и тарелка вылетела из моих рук, но даже не обратила на это внимания.
Не веря в происходящее, зачарованная на цыпочках выглянула в коридор.
Живой. Почти невредимый. С улыбкой чеширского кота. Живой. И мой. Навсегда мой.
Он пожал плечами, мол, так случилось. Я покачала головой, рассеянно улыбаясь. Потом слезы брызнули из глаз вопреки воле, и я бросилась к нему со всех ног. Едва не сбила напором, сжала до боли, до хруста, до настоящего ощущения его реальности. Мой. Живой.
Женька уткнулся в мои волосы, прижимая к себе.
Я слышала, как бьется его сердце: родное, верное и думала лишь о том, что пришла моя пора быть лекарством.
Многие любят свет, а вы попробуйте полюбить тьму в человеке. Принять его темную сторону со всеми пороками, болью, страданием и ни на мгновение не усомнившись.
Я знаю, он любит меня. Безумную, слабовольную, отталкивающую его раз за разом. Любит. Несмотря ни на что.
И я люблю его. Люблю. Люблю всем сердцем, израненным, избитым, но люблю. Через не могу, не хочу, через все преграды. Люблю.
И он смотрит на меня как никто и никогда уже не посмотрит. Со всей нежностью и тоской Вселенной. Это долго копилось в нас, прежде чем стало Настоящим. Нашим Настоящим.