– Почему ты не женился до сих пор? – спросила, как— то я.
– Не знаю, у меня была девушка, но перед отъездом мы расстались. До детей как— то дело не дошло, – Сережа грустно улыбнулся.
Мы сидели на лужайке возле дома Смирновых, вытянув босые ноги. Дети спали в шезлонгах, под зонтом, надежно защищающих их от солнца.
– Знаешь, пальцев у тебя, как и прежде 10, – вдруг заметил парень.
– Да, все как прежде, – сдерживая улыбку, я согласно произнесла.
Парень протянул мне руку и наши пальцы переплелись. Под солнышком, греющим нас, плохое отступало. Свет рассеивал тьму в моем сердце, сбрасывал оковы, сковывающие его. Впервые за долгое время я почувствовала себя свободной.
Сережа продолжал держать меня за руку, задумчиво теребя свободной рукой траву.
– Знаешь, с тобой я снова маленькая.
– С тобой я сам свой. Ты моя сестра, помнишь, мы клялись на крови?
Я улыбнулась, вспомнив тот день на залитой солнцем кухне, мы торжественно обменялись капельками крови, закрепив нашу дружбу. Нам было по семь лет. Сережа носил большие, круглые очки и мешковатую одежду. Мы ели по вечерам макароны с сыром по очереди у друг друга. В то время наши отцы крепко заливали за шиворот. Мы были никому не нужными, но не испытывали неудобств. Ведь мы были у друг друга, а большего нам ничего не нужно было.
Удивительно, насколько крепки узы дружбы, связывающие вас с детства, того самого наивного, чистого, свято верящего в чудовищ под кроватью и в шкафу.
Такие узы покрепче лески впиваются в кожу, не нанося ей вреда, но оставляя неизгладимый след в душе. Тогда ваши сердца – одно целое и бьются как одно, пылая. Мне не хватало друга, самого первого и самого родного. Наконец, он снова со мной.
– Он следит за нами.
– Кто? – я вертела головой по сторонам, но никого не видела.
– Твой недружелюбный парень. Раз пять подходил к окну на кухне.
– Не обращай внимания, он не мой парень.
– Что тогда между вами? Ты рассказывала про своего мужа, про детей, а про ничего, кроме того, что живешь у него. Почему?
– Мне больше некуда пойти, ты же знаешь. Тем более уйди я отсюда, будет чудовищный скандал.
– Это его дети?
– Нет, они мои. Хочешь перекусить? Можем пойти в кафе, здесь пообедать нам вряд ли дадут.
– Пошли, я не против. Давно не был в любимом городе, тем более в кафе, – Сережа рассмеялся, приподнимаясь с травы. Он подал мне руку и помог подняться, силы в нем заметно прибавилось.
– Я заскочу домой, переоденусь во что— то подходящее.
– Хм, для кафе нашего ты прилично одет, а вот мне надо что— то иное. Подожди меня, я отпрошусь и переоденусь.
– Ок, герла, я тебя жду.
Я вприпрыжку бросилась в дом и наткнулась на хмурого Смирнова, державшего руки, скрещёнными на груди.
– В этом доме, что уже не приветствуют друг друга?
– Сам виноват, приехал, поглядел букой и ушел в дом. Но если ты настаиваешь, то привет.
– Спасибо. Куда собралась?
– Я в кафе, пообедаем с Сережкой и вернусь. Хорошо? Могу взять с собой девочек.
– Ага, как же. Идите вдвоем.
– Спасибо, что разрешил.
– Я тебе никто, чтобы что— то запрещать или разрешать. Сама справишься.
– Ага. Ну я тогда пошла.
– Лера? – позвал меня парень и на мгновение я снова увидела его прежнего с любовью в глазах. Обманчивое явление, на лице снова безразличное отношение к происходящему.
– Что? – я стояла на несколько ступенек выше него и смотрела сверху вниз.
– Ничего, может, стоит носить платья подлинней? – добавил он сдавлено, смотря на мои ноги. Взгляд его глаз скользил от моего лица к ногам.
– Надень на меня еще паранджу и запри в комнате.
– Я не это имел в виду, ты все же молодая мать, а он мужчина, хоть и страшный.
– Неудивительно слышать от тебя такое, – я повернулась к нему спиной, ноги приготовившись сделать шаг, пронеслись мимо ступенек, и я едва не упала, но сильные руки подхватили меня.
Наши тела соприкоснулись, и парень крепко прижал меня к себе. Он зарылся лицом в длинные и густые волосы и сжал меня еще сильнее.
– Эй, кто же обещал мне, – попробовала запротестовать я, но не успела. Его губы впились в мои с утроенной силой требуя ответа.