– Ты дурачок, кто же еще?
Он пару секунд молчал, а потом схватил меня в охапку.
– Ты же серьезно? И как давно ты знаешь?
– Я не хотела говорить раньше времени. Прости. Ты рад?
– Конечно, рад! Ты еще и спрашиваешь! Все, завтра в загс, писать заявление. Надо сделать все максимально быстро, тем более тебе теперь точно не отвертеться.
Он довольно протянул последнюю фразу, будто я собиралась. Глупости.
Присутствие в доме Алисы напрягало. Я становилась похожей на шарик, постоянно ела.
А она ходила вокруг Жени как кошка. Он посмеивался над моими претензиями, продолжая ходить с ней заниматься. По утрам они стали и бегать вместе, пробовали кататься на лыжах.
Я бесилась. И поделать ничего не могла. С меня сдували пылинки и во всем ограничивали, что касалось домашнего быта. Заявление мы подали и оставалось только ждать. Боюсь, до родов мы точно отсюда не уедем.
Женя
Я приводил дела в порядок. Отъезд затянулся. Вероника устроила истерику в обоих офисах, узнав о продаже дома. Я испытал незабываемые ощущения, наблюдая как она бесится. После всего, что она сотворила, это малая часть расплаты. У нее не осталось ничего, кроме груды тряпок.
– Ты пожалеешь, Смирнов. Вырвешь свое сердце и принесешь мне его на руках, прося прощения!
Я усмехнулся и показал ей весьма неприличный жест. Делай, что хочешь, ведьма, ищи ветра в поле.
Мы почти готовы к переезду. Тем более нас тут больше ничего не держит. Единственное, что меня тревожило Никита. Мы не могли забрать его с собой. Оксана отказалась уезжать с нами. И я обеспечил им будущее, пусть она еще и не знала об этом.
Лера ждала меня дома. Наши отношения улучшились.
Если бы не смерть родителей известие о беременности Леры вызвало бы наибольший восторг. Я счастлив, правда. Только думаю, самой Лере беременность не в радость. Тем более от меня…
Она стала странной. Более летающей в облаках, чем раньше. И пускай на этот раз она носила под сердцем моего ребенка, это не приносило ощутимого спокойствия.
Она все также далека от меня. Моя любовь не стала бледнее, нет. Она смирилась с вечным отрицанием. Я продолжал любить Леру и этого ничего не изменит. Даже усердные попытки Алисы вызывали лишь улыбку. Девчонка так искренно старалась, а ее я игнорил. Уверен, она хорошая и мы могли стать друзьями, стоило ей бросить попытки затащить меня в кровать. Лерик бесилась и это вдвойне радовало.
Глава 91. Если я останусь
Женя
Вечер прощания вышел грустным. Мы молча поужинали. Алекс встал первым из-за стола, помогая убирать с него Лере. Одна Катя сидела неподвижно, как струна.
Пришла пора прощания. Варя неуклюже обняла высокого Алекса и захлюпала носом. Маленькая Вика уже спала, сладко посапывая, в машине.
Мы тоже с ним обнялись, Лера заревела и уткнулась в плечо. Чего они развели водопад, учитывая, что увидятся через пару недель?
Все дело в Кате. Той, что смирилась. И прощалась.
К слову сказать, я бы не выдержал. Но надо знать Алекса. Тогда можно было понять его. Представляю, чего это стоило им обоим. Ведь по ним видно, как это тяжело. И сейчас они прощались не как родственники, а как влюбленные, расстающиеся навсегда.
Мы втроем тихонько вышли из коридора, оставив их вдвоем. Им сейчас это нужнее.
Алекс
Она стояла напротив, качаясь с пятки на носок. Я попробовал улыбнуться и улыбка вышла так себе.
Не люблю прощаться. И никогда не умел этого делать. Я протянул к ней руки и она буквально упала ко мне. Слезы, короткие поцелуи, наши руки перепутались между собой.
– Я хочу, когда ты соскучишься, ты отбросил свою гордость и вернулся ко мне. Я буду ждать. Год, целую жизнь, если понадобится. Ты состаришься быстрей, твоя дочь вырастет, и ты вернешься ко мне, мудрый с годами.
– Беззубый и лежачий?
– Тогда ты точно не оставишь меня. Не сможешь дважды
– Я люблю тебя, Катерина. Но хочу, чтобы у тебя была своя семья. Это важно для меня. И быть может старый и беззубый приползу просить прощения. Но не сейчас. Не сейчас, когда люблю тебя так сильно и безумно.
Я спрятала лицо на его груди, улыбаясь сквозь слезы. Он любит меня. А остальное неважно.
Я буду ждать. Это я умею лучше всего.
Пусть сегодня он уезжает, забрав мое сердце с собой. Верю, не все еще потеряно для нас.
Сдаться, значит проиграть. Проиграть. Я не сдаюсь. Не проигрываю. Я иду впёред, не оглядываясь.
Он уехал, помахав на прощание. Мысленно я сидела с ним рядом в машине, наблюдая как смешно он морщит лоб, как длинные узкие пальцы обхватывают руль. Он думает обо мне. Сомневается. Значит, не все еще закончено.