– Я стала Океаном.
Говорят, боль притупляется со временем. Хотел бы я забвения. И пожалуй двойной дозы.
Я вернулся. Только чтобы убедиться в том, что… В чем? Что ничего уже не вернешь? Что я мог спасти ее, но не стал? Что оплатил их поездку на чертов курорт? Что сам подвел ее к гибели?
Убил своими же руками…
Лишь один человек держал меня на этой земле. Моя маленькая дочь, которая сейчас осталась дома, с няней.
Прошло время, залечившее рану или сделавшее вид, будто так оно и есть.
Женя и Лера наконец выглядят единым целым. Семьей. Теперь уже даже я не сомневаюсь в чувствах этой пары. Они счастливы. По— своему. По— особому.
Варя выросла. Она забавно вздрогнула, увидев меня и тут же бросилась в объятья. Я скучал и по ней. Невольно сравнение лезло в голову. Пусть она младшая, но в её чертах я не видел свою Катерину. Девочка выросла, стала настоящей Принцессой. И ни капельки не похожей на сестру. Когда я перестану чувствовать боль потери?
Женя сбивчиво вновь повторил свой рассказ о Кате и Пете. Ему давалось тяжело каждое слово. Мой друг, единственный друг на свете, едва справлялся с собой. Он и Андрей летали на опознание.
Они сняли яхту и на второй день попали в шторм. Опыта в таком деле не было ни к кого из них. Катю нашли через две недели, тело Петра нет, равно как и остатки яхты. Представляю, каким испытаниям они подверглись оба. Она хоть и сильная девушка, но противостоять стихии… Редко кому дано.
Я поселился в комнате возле кабинета. В моей прежней комнате теперь жила Оксана. Не стал уточнять чего она здесь делает. Дом то не мой.
Комната Кати и Петра всегда закрыта. Вещи лежат на своих местах. Словно та, что жила здесь раньше в один прекрасный миг вернется снова.
Понятия не имею, зачем я здесь. Для чего? Искать ее призрачный след? Прислушиваться к легкой поступи? Ощущать ее присутствие? Для чего? Здесь ничего меня не держит, кроме могил. Те, кого я любил, уже не в этом мире.
А дома меня ждет дочь. Сегодня я в комнате не один. Варя задумчиво зашла, посидела со мной в абсолютной тишине и так же незаметно вышла.
Я никогда не жалел о прошлом. Да, совершал ошибки, да многие хотел бы исправить. Особенно ту, что совершил в коридоре, прощаясь с Катериной… Я мог остаться. И теперь осознание своей вины пригвоздило к этому дому. К этим воспоминаниям. Я могу помочь ее брату, ее сестре и ее отцу. И тем самым облегчить хоть немного свою ношу.
Человеку не дано исправить свои ошибки. Не дано не совершать новые. Дано лишь созерцать результат. И сейчас я как раз этим и занимаюсь. Самобичеванием и тоской.
Мне необходимо наполнить легкие воздухом, которым она дышала. Необходимо запомнить ее такой. С ее дразнящей красной помадой. Моей.
Варя
Артем не отступил, не смотря на мою оборону. Не хочу никого пускать близко к себе. Он ухаживал за мной вот уже месяц, и я старательно ходила словно по минному полю.
Ни шага в сторону, там воспоминания.
Предупредительный знак на двери, которую я не желала отворять. Говорят, существует какая— то методика, позволяющая закрывать, блокировать свои воспоминания. Что ж. Владею ей в совершенстве.
Я больше всего боялась, что иллюзия счастливой девушки лопнет подобно мыльному пузырю. Ведь чем выше поднимается пузырь, тем быстрей он лопается. Чаще высота не для них. И мне предстоит огромная работа, чтобы не допустить «лопанья».
Артем хотел познакомить меня с родителями, да и с моей семьей ему любопытно познакомиться. Я мало рассказывала ему о себе, лишь краткие сведения. На большее не могла решиться. И знакомиться с его семьей не хотела. Не знаю отчего…
Меня давно никто не целовал. И поэтому когда Артем сделал это, я ответила машинально. Он нравился мне: правильный, чуткий, внимательный. Я позволила себе немного расслабиться в его руках. И тут же отпрянула, испугавшись. Мне противны прикосновения мужчин, кроме разумеется брата. После всего произошедшего со мной, только его прикосновения не вызывают во мне ненависть и растерянность. Он мой брат. Любимый брат, не сделавший ничего плохого мне. И мой брат долгое время даже за руку не смел меня брать, понимая состояние. Я— звереныш. И никому не разрешено меня трогать. Артем заметил страх на моем лице и спросил:
– Что не так?
– Все так. Все хорошо. Я просто, – я замялась, не зная ответа.
Артем ласково убрал прядь с моего лица:
– Я понимаю. Мы не будем торопиться с этим.
О, его слова вскрыли консервным ножом мои раны. О, если бы ты знал…. Но я тебе никогда этого не скажу. Ни за что на свете.