Ей, несомненно тяжело быть в этом доме. Тяжело смотреть на фотографии сестры. Чувство потери и сожаления, угрызения совести. Ведь сто раз могли помириться. Могли сказать так много друг другу… А теперь к чему это прости?
Вот они с сестрой совсем еще крошки, вот подростки, вот Оля знакомится с Андреем и тут же беременеет. О, как ругалась мама! Папа хватался за сердце одной рукой, другой за лекарство. Хорошо, что у интеллигентной семьи из подручных средств лишь слова. Впрочем, Оля дала бы фору и танку.
«Я выбрала и точка».
Андрей и ухом не повел на Ирину. Они знакомы столько лет и неудивительно, что она, наконец приехала. Жаль, не успела помириться с сестрой.
Варя
Артем не отвечал уже два дня, и я стала беспокоиться. Пробовала позвонить даже ему домой, но трубку никто не брал.
У него завтра день рождения и я решила поехать к нему сама. К брату обращаться я не хотела, потому что он стал бы расспрашивать, задавать неудобные вопросы и вряд ли позволил мне поехать. Отца я тоже не стала просить по той же причине. Остался Алекс. К нему я и подошла с просьбой.
Он пожал плечами и согласился. Я знала его столько лет и никогда не видела таким потерянным. Он не разговаривал о Кате, подолгу сидел в её комнате. И не уезжал. Может, смирялся с утратой? Или казнил себя… Я знала его и чувствовала, как он бичует свое сердце.
Подарок я приготовила еще на прошлой неделе, оделась как можно приличнее и мы отправились в путь.
Дом блестел огнями. Даже на улице слышно орущую там музыку. Алекс остановил машину и серьезно посмотрел на меня:
– Не ходи. Он явно не болен и не при смерти. Не ходи. Поехали домой.
Я фыркнула и выбралась из машины. Алекс высунулся из окна и сказал:
– Я подожду здесь.
– Мне нянька не нужна, – отрезала я и пошла к дому.
Дверь не заперта. Повернув ручку двери я вошла в дом, полный гостей, яркого света и шума.
Стоило мне войти, и воцарилась тишина. Мгновенно. Казалось, исчезли все звуки. Вопросительно вскинув бровь, я прошла вглубь дома.
Артем выскочил откуда— то неожиданно и схватил за руку, потащил за собой.
– Ты чего приперлась? – зло осведомился он, выведя меня на улицу.
– Что случилось? Ты не отвечал, – непонимающе воскликнула я.
– Ты еще спрашиваешь! После того, что я узнал о тебе, ты еще сюда заявилась! Чтобы окончательно меня опозорить?
– О чем ты? Я не понимаю.
– Прекрасно понимаешь. Я не хочу иметь ничего общего с тобой. Или ты думала о твоих похождениях ничего не станет известно?
– О каких?
– Не надо притворяться. Ты ш***, Варя.
Он не успел договорить, стоило ему произнести это слово, кулак Алекса резко прервал его речь. Голова Артема дернулась и запрокинулась. Я взвизгнула и повисла на взбешенном Алексе.
Таким я его не знала. Синие глаза потемнели от ярости, но внешне он совершенно спокоен.
– Еще одно слово в её адрес.
Алекс развернулся и взяв за руку, повел за собой.
Я мало помню дорогу домой. Перед глазами мелькали картинки прошлого, воспоминания, которые я тщетно пыталась скрыть.
Если память можно было сжечь…
Что бы я не сделала в своей жизни, это пятно навсегда останется на мне. Как грязь, которую невозможно смыть.
Вечное пятно позора. Я виновата. Навсегда. Навечно.
Прокаженные. Я представлю, что им пришлось пережить. Люди сторонились их, несмотря ни на что. Прогоняли, избегали. На мне нет их уязвимости, но я чувствую себя одной из них.
Кто посмотрит на меня? Кому я такая нужна? На вопрос: «Сколько у тебя было парней»? Смогу ли ответить?
Отношения не для меня. Теперь я точно и безоговорочно убеждена в этом.
Домой мы ехали в полном молчании. Алекс тактично накинул на мои плечи свой свитер. Слез нет. Я готовилась к такому. Знала, этот день когда-нибудьобязательно настанет.
– Не стоило его бить. Я сама могу постоять за себя, – буркнула я, когда мы подъехали к дому.
– Стоило, – процедил Алекс.
– Некуда девать злость?
– Причем тут злость? Я ударил его не потому что, зол. А потому что никто не смеет так разговаривать с тобой.
– Я заслужила все это. И ты сам знаешь, что это правда. Равно как и ты заслужил свое наказание. Иначе, зачем ты здесь? – выпалила я и бросилась было вон из машины, когда он произнес: