– Тебе то что?
– Не будет обмениваться колкостями. Расскажешь, что случилось?
– Нет. Уходи.
– Я всего лишь хочу помочь. Просто выслушаю.
– А я не хочу ничего говорить. Она получила по заслугам.
– Рассказать тебе историю? Молчание знак согласия. Ты знаешь, один раз под новый год Натали как обычно умотала куда— то. Я остался один. Ужасно не хотелось встречать праздник одному, и я рванул сюда, в Россию. К вам домой. Тебе тогда было лет 12— 13. Мы напились с Русланом и Женей, Лешкой, Егором как последние сволочи. Виноват то был я, единственный совершеннолетний на тот момент.
– И в чем суть басни?
– В том, что у вас дома всегда хорошо относились к гостям. Мама Оля. Так все называли её. Никакой тети Оли. И она ни капельки не ругалась на нас. Суть такова: терпимее надо быть к близким. Я уверен, это не Лера звонила и говорила о тебе гадости.
– Она. Кроме нее, некому. Это вы все видите в ней ангела во плоти. А я знаю какая она на самом деле дрянь.
Алекс сморщился и запустил руку в волосы.
– Ты не делишь мир на белое, черное. Он у тебя весь черный. Нельзя винить всех вокруг и себя в том числе. Ты ни в чем не виновата. Не виновата.
Он произнес мне эти слова, и я непроизвольно заплакала. Этих слов мне давно никто не говорил. Можно бесконечно обвинять себя и зарываться все глубже в ил, в тину, в болото. Но я больше не хочу.
Алекс протянул руку ко мне и осторожно коснулся волос.
– Сколько я тебя знаю, ты всегда напоминала ёжика. Такого невозможно колючего. Знаешь, как фырчат ёжики?
Я замотала отрицательно головой.
– Фыр— фыр, – улыбаясь произнес Алекс, забавно сморщив нос
– Прямо фыр— фыр?
– Ага. Фыр— фыр.
Теперь и я улыбаюсь сквозь слезы:
– Не знала о твоем тайном увлечении.
– Ты много обо мне не знаешь. Ёжики не самое худшее из них.
Нас прервали. Женя вошёл в комнату без стука.
– Алекс, выйди, пожалуйста.
Брат ни коим образом не прокомментировал нахождение Алекса в моей комнате, равно как и наше близкое положение к друг другу. Алекс вышел, бросив на меня сочувствующий взгляд. Мне предстояла взбучка.
Женя остановился напротив меня, скрестив руки на груди. Правда, сдавать позиции не в моей натуре.
– Она получила по заслугам. Я извиняться не стану.
– Так значит? Не станешь?
– Не стану, – твердо повторила я.
– Она моя жена. И мать моих детей. Не уважаешь ее, не уважаешь меня. Это понятно?
– Иди к черту. Это понятно?
– Варя, я не хочу ссор, скандалов, криков и так далее. Я уверен, это не Лера звонила. Так что, пожалуйста, давай обойдемся без дополнительных драм в нашей жизни.
– Значит, ты на стороне своей милой женушки.
– Я против ссор и негатива.
– Ой, ну прости, братец, что я такая вся негативная. Я уеду к тете Ире, чтобы не мешать вам всем прекрасно жить.
– Ты ведешь себя как ребенок.
Вместо ответа я показала брату неприличный жест.
Он психанул и пулей вылетел из комнаты. Вот и славно поговорили.
Я снова уткнулась в подушку. Почему любимый брат всегда на стороне этой ведьмы? В том, что это она, сомнений нет. Либо она, либо ее рыжая подружка. Больше некому. Как и защитить меня, кроме Алекса некому.
У него точно такая же рана в груди. Не от сердечных ран, поскольку мы оба ими не страдали.
Мы понимали друг друга, потому что нас ломали бесконечное количество раз. Ломали руки, которые мы протягивали в немом крике помощи, переламывали в мясорубке наши тела и подавали под соусом: «Это жизнь такая хреновая». Попадая под каток судьбы, мало шансов остаться прежним.
Ты неизменно меняешься и принимаешь себя, таким как есть.
Я— Варя. И быть может, смотря однажды на себя в зеркале, я смогу прямо и не испугавшись посмотреть себе в глаза.
Женя
Я вылетел из комнаты Вари и спустился вниз, где наткнулся на Алекса.
– Вижу разговор не очень удался?
– Она невозможна. Честное слово. Вбила себе в голову и не выбить дурь.
– Не зря вы родственники.
– Очень смешно. Обхохочешься.
– Да, ладно. Это пройдет. Она ещё не выросла.
– Порой мне кажется, мы все еще не выросли. Слушай, забери ее с собой, раз ты всё равно едешь.
– Ты в своем уме?
– А что такого? Поживет у тебя, остынет до нашего приезда. Ну пожалуйста.
– Будто она поедет.
– Она собралась к Ире. Это недопустимо.
– Почему?
– Потому что я в ответе за неё. И доверить ее могу только тебе. Ты присмотришь за ней.
– А своей жизни у меня быть не может?
– Твоя жизнь ходить за Катей тенью? Так не все ли равно?