Я пообещала. Взамен Алекс дал мне телефон и я смогла поговорить с Петей. Он так искренне радовался моему голосу, что мы проболтали часа три.
– Я скоро вернусь, Катя и заберу тебя отсюда. У нас будет своя семья. Конечно, если ты сама этого хочешь.
– Хочу, – ответила я, зажмурившись. Да, не смогла сказать ему нет, ведь он в чужой стране совсем один и ему нужна моя поддержка. Пусть даже и такая.
Дни тянулись за днями, в ожидании возвращения Петра. Я конечно, не до конца понимала, отчего такие секреты, но раз пообещала, слово держала.
И я слонялась по дому, играла с детьми, готовила на кухне.
За окном шумел дождь. Резкие потоки воды барабанили по стеклу.
Ненавижу чистить яблоки. Как и картошку. На кухню пришел Алекс, молча отобрал у меня овощечистку и быстро очистил фрукты на пирог. Также молча нарезал их тонкими полукружочками, аккуратно уложив на противень. Не знаю откуда в нас эта синхронность. Мы чаще обходимся без слов, делая что— то вместе.
Волшебство разрушила Варвара, явилась на кухню, бессовестно залезла и слопала несколько ломтиков.
Алекс шутливо цокнул на её диверсию и внезапно мне захотелось закричать на них обоих. Это неправильно! Она и он. Неправильно… Несправедливо получать то, что мне никогда не будет принадлежать. Варя уселась на стул, нисколечко не подозревая о моих эмоциях. Алекс развернулся к ней спиной и тут же налил ей чай, не спрашивая ни вкуса, ни предпочтений. К чему? Он знал.
Сестра тем временам успела стянуть у него прямо из— под руки еще пару ломтиков. И он почистил ей яблоко, порезал на дольки и поставил перед ней блюдце.
Довольная Варя улыбнулась ему в благодарность. А он покраснел. Мой Алекс покраснел!
Это извините, не в какие рамки.
– У тебя странное выражение лица. Ты хорошо себя чувствуешь? – с заботой спросил Алекс, всматриваясь в мое лицо.
О, этот тон! Не я здесь краснею в присутствии нахальной девицы!
– Ты белки сейчас запорешь. Дай мне, – Алекс отодвинул мягко меня от миксера. Я хотела уйти возмущенно. Но осталась.
Эту часть своей жизни я утратила. Разумеется, я вспомнила его, признаваться не стала. К чему? Он отпустил меня. Мораль, его гребаная мораль победила. И любовь тут не причем. Хрупкое равновесие. Вот что его заботило. Не выглядеть в своих глазах уродом.
Только беда его не в этом. Он вечно выбирает не ту. И Варя тут не исключение. Ревность душила меня, травила ядом. Эти двое так и не поняли, почему я выкинула весь противень в мойку. Нет. Они молча начали все сначала.
– Это вообще— то последние яблоки, Катерина.
– А мне то что? Сходи, купи другие.
Алекс вздохнул и покинул кухню. Варя укоризненно взглянула на меня:
– Пмс?
– Нет.
– Тогда что?
– Ненавижу его, – вырвалось у меня и тут же осеклась. Слово не воробей и мне не вернуть слова назад.
Варя усмехнулась:
– Ага. Значит, история с амнезией больше не в рейтинге?
– Видимо, да.
– Я так и подумала. Больно ты чудная.
– Сама такая, – огрызнулась я и повернулась к мойке.
Вари и след простыл.
Варя
Я догнала его по дороге. Неизменна сигарета в пальцах, широкий шаг. Поднятый воротник.
Приноровившись к шагу, я молча следовала за ним. Протянула руку и схватила его за теплую ладонь. К слову сказать, этот поступок сродни героизму для меня. Мне не свойственны проявления чувств, тем более нежностей. Но с ним это выглядело естественно.
Алекс ничего не ответил на эту выходку, мы молча гуляли с ним минут 40, забыв про яблоки, шарлотку, дом, Катю.
Лишь под конец прогулки, возвращаясь назад он прервал молчание и спросил:
– 35 для тебя очень много?
– Если лет, то ничего особого, – ответила я с улыбкой, – Я хочу в цирк. Возьмем детей и махнем?
Алекс сжал мою ладонь в своей и подмигнул.
На душе потеплело. На самом деле возраст не имеет никакого значения. Никакого значения между двумя людьми. Потому что данный вопрос касается только их обоих. Да, поэтому 35 не пугает.
Катя
Я вспомнила все. Все. Память избила мое сознание, обрушившись на меня нескончаемым потоком воспоминаний. И едва стоило вспомнить, ревность накрыла второй волной. Никогда не думала, что буду выть в клетке, сотканной из собственной боли.
Он и я.
Две противоположности одной сути. Две половины одного целого. Любовь, жажда этой не полноценной любви иссушала меня изнутри.
Это мука.
Мука видеть его каждый день и знать, мы никогда не сможем быть вместе. Никогда эти глаза не посмотрят на меня как на Единственную.