– Поговорим? – обратилась Варя уже ко мне. Делать нечего, я мягко отстранился от Кати и вышел вслед за Варей.
Варя
Она вцепилась в него, словно она, не я провела с ним ночь. Словно имела право на него. Какого черта? Я едва сдержалась, чтобы не спросить об этом напрямую. И сейчас прильнула к нему, такому родному, моему.
Алекс потянулся к моим губам, и я не смогла больше злиться. Не в этот момент, когда его губы нежно касались моих. Не тогда, когда левая рука соскользнула на мой затылок и сильнее прижала к себе. Не тогда, когда правая рука обвила талию и бедра прижались ближе. Целоваться с ним и не желать большего, невозможно. Мне всегда будет мало, что бы я не получила. В этом то и проблема.
Но свою жадность я показывать не хочу. Не сегодня.
Поцелуй длился и длился, и плавно перетекал в горизонтальное положение.
Алекс остановился, еле переводя дыхание.
– Не хочу оставлять тебя здесь. Но так будет лучше. Ты понимаешь?
– А ты?
– Не особо. Я плохо соображаю, когда ты рядом. Она не послушает и меня, попробуй я убедить ее в обратном. Но я не хочу, чтобы твой брат и мой друг пострадал. Он убьет ее при случае. Я не хочу этого допустить.
Я притянула Алекса за шлевки джинс. Он улыбнулся уголком рта и потянулся опять ко мне.
– Я уверен, что мы наверстаем свое, когда вернусь.
– Я хочу поехать. Пусть Катя остается, а я поеду. Там моя семья. И ты.
– Варь, так будет лучше, понимаешь? Я бы и Катю оставил здесь.
– Но она не послушает?
– Будто ты не знаешь. Её и танком не остановишь.
– Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь. Я подожду.
– Вот и славно.
Он вновь поцеловал меня, и мы запутались в друг друге.
Глава 120. Помоги мне.
Женя
У меня был сейчас рядом лишь один человек, к которому я мог обратиться.
Леша.
Мы почти не общались с ним, после всех событий. Он поздравил с днем рождения маленького Евгения и все. Со слов Оксаны он устроился на работу вахтовым методом и редко бывал дома. Судя по всему, отношения с Оксаной у них то налаживались, то снова охладевали. Она все время пропадала у нас, так что удивляться нечему.
Бывают ли друзья бывшими? Сейчас это и предстоит мне выяснить.
Подъезжаю к дому Алексея и пару минут не могу найти в себе сил, а может смелости посмотреть ему в глаза. Достаю сигареты, которые прячу в бардачке, за квитанциями неоплаченных штрафов.
Первая затяжка и стук в окно.
– Придурок, зайди в дом. Иначе я чувствую себя еще большим идиотом, – Леша стучит в окно машины костяшками пальцев.
Повинуюсь и с сожалением тушу сигарету. Почему стоит мне вновь закурить, кто-нибудь обязательно мешает?
Иду вслед за другом. У Леши скончался недавно дедушка и они всей семьей переехали в небольшой домик. Разумеется, здесь меня раньше никогда не было. Но на полке стоит наша совместная фотка с какого— то праздника. Нам всего по 15 лет и вид наш совершенно дурацкий.
Друг заметил мой взгляд и перевернул фото лицом вниз. Детский сад.
– Чего хотел?
– Помоги мне. У нас пропал ребенок.
– А что Королев больше не может тебе помочь?
– Ты ведешь себя как ребенок. Я пришел к тебе за помощью! А ты припоминаешь старые обиды.
– Старые обиды, говоришь. Смирнов, этой старой обиде вот уже 7 лет. И ты, скотина даже слова мне не сказал!
– Какая сейчас в этом разница? Какая скажи мне?
– Это ты любишь чужих детей и потерял своего, потому что на близких тебе людей тебе всегда было плевать! Я не такой! И сомневаюсь, что и Королев такой же. Он своего не воспитывал, ночей не спал!
– Какая разница тогда? Для меня Никитка как родной! И плевать чей он: твой, Руслана или еще кого— то.
– Тебе не привыкать содержать чужих детей. Ничего удивительного.
Я с трудом сдержался, чтобы не ударить его. А он словно этого ждал. Нет, Леша, ты бичуй себя сам, без моего участия.
– Ты поможешь или нет?
– Что делать надо?
Я вздохнул с облегчением. Леша накинул куртку и вдвоем мы поехали на поиски сына.
Катя
В машине мы трое молчали. Я думала о Варе, смотрящей на меня с тревогой. Не время для интрижек. Как она этого не понимала?
Память била наотмашь воспоминаниями. Та же машина, мы не прежние. Уже нет. Он смотрит на меня не по— прежнему.
Я тщетно ищу в его глазах отголоски того чувства, связывающего нас таких разных воедино.
Цепи лопнули, и ничто уже не свяжет нас вместе.
Он невозмутим и если я знала его лучше, возможно решила бы, что это маска безразличия. Но я знала его хуже. Давясь надеждой, не желала признавать очевидное. Он меня больше не любит. Вернее, любит, но не так сильно. А может никогда не любил достаточно сильно…