Я оказалась права. Пока мы гуляли, всего— то часик, Алекс куда— то уехал, удивительно, что с Женей и Лешей, а не с Катей.
Вечер быстро пролетел. Алекс и брат вернулись, но ко мне ни один не подошел. Я слышала их не совсем трезвый хохот в зале, но спускаться не пошла. Мужская компания она и есть мужская. Хотя через пару минут в ней зазвенел и смех Кати. Здрасте.
Окончательно надувшись, я легла спать, взяв в собой в кровать Степу. Впрочем, я зря волновалась. Алекс ночью не пришел.
Наутро он ничем не объяснил свое поведение. А я не стала настаивать. Странный он в последнее время.
Вика появилась на кухне и утащила папу продолжать строить домик. Я не присоединилась к их компании, пускай и хотела этого.
Макс подошел сзади и тронул меня за плечо.
– Варь, я хочу поговорить с тобой.
– И о чем?
– О нас. Я знаю, тебе сейчас сложно ответить на этот вопрос. Но я прошу тебя только подумать. Ему 35. Через лет 15 он сломается. Хотя такие как он живут ярко. Вы слишком разные. Я знаю тебя.
– Знал бы по— настоящему, не подошел бы с такой ерундой. О чем ты говоришь? Мы друг друга любим!
– Он поиграет и бросит тебя. Я же всегда рядом, – проникновенно говорит Макс и я не успеваю очухаться, как он меня целует. Прикасается губами к моим и тут же получает под дых.
– Еще раз посмеешь коснуться меня и я тебе врежу посильнее. Понятно? – зашипела я и направилась прочь из дома, к смеящимся Алексу и Кате. Они, естественно ничего не видели. Да это и неважно. Подхожу к нему и закидываю руки ему на шею.
– Женись на мне. Я хочу носить твою фамилию. Хочу быть твоей. На всех законных основаниях. Что скажешь?
– Я только за. Варвара Юрьевна, ты окажешь мне великую честь и станешь моей женой?
Вместо ответа я его целую и в миг растворяюсь в нем, как и всегда.
Глава 126. Выведи ее из этого уравнения. Пожалуйста.
Алекс
Мы слегка увлеклись и лишь аплодисменты привели обоих в чувство. Женя, Лера, Катя стоят и бьют в ладоши. Ира стоит, надувшись вместе с Максом. Они оба до сих пор думают, что имеют, какое-либо отношение к нашей с Варей жизни. Фигушки.
Пока мы планируем свадьбу, Макс порывается уехать. Знаю, Варя вздохнула бы с облегчением, но мы семья. Мы с ним единственные, кто еще может так себя называть. Я сам начинаю с ним разговор.
– И куда ты поедешь?
– Домой.
– А он не тут?
– Ты сам говорил всегда, дом лишь стены. У меня работа.
– Ладно. Раз работа, значит больше спонсировать тебя можно перестать?
Макс остановился:
– Будешь попрекать меня деньгами?
– Разве когда-нибудьтебя попрекал? Я просто хочу, чтобы ты порадовался за меня.
– Хм. Алекс, ты ведь сам знаешь. Я не рад за вас обоих. И мама тоже не очень будет рада. Я сохранял видимость наших отношений с Варей, не только ради себя одного. Она убила всех, кто был мне дорог. И сейчас ваша свадьба как… Как бомба. Если с Варей что— то случиться, я никогда этого тебе не прощу.
– Ничего не случится. Мы с тобой это обсуждали.
– Мы обсуждали не вашу свадьбу. Последствия. Руслан тоже думал, что просчитал все. А в итоге. Её невозможно просчитать. Она безумна. Ты ошибаешься, что сможешь поймать ее.
– Она не одна. В этом то и все дело.
– А если ты не сможешь? Что если она окажется умней? Кем ты согласишься пожертвовать?
– Чего ты хочешь?
– Пусть Варя уедет со мной. Выведи ее из этого уравнения. Пожалуйста, Алекс. Я ее люблю. И не хочу хоронить. Никого больше не хочу.
– Ладно. Не уезжай еще день. Дай мне всего день.
Макс кивнул. Он прав. Я подписал Варе смертный приговор, равно как и себе.
Петя в Питере давал показания против Андрея и Вероники.
Варя
Я упиралась, как могла. Но Алекс непреклонен. В последнее время он излишне бледен. Я чувствую, он врет мне. Врет как сивый мерин. И сейчас уговаривает меня уехать вместе с Максом и детьми.
– Я никуда не поеду. Мое место рядом с тобой.
– Это не обсуждается. Ты уедешь. Возьмешь наших детей и уедешь. Сегодня же.
– Не поеду. Не заставишь!
– Варюша, я тебя прошу. Умоляю. Уезжай.
На семейном совете все меня уговаривают. А я не хочу. Оставить их одних? Ни за что.
Лера и Женя собирают вещи детей. Я никому не помогаю. Алекс собирает мои вещи, я разбираю. Мы ходим по кругу по комнате. Наконец ему первому надоедает. Он обнимает меня и прижимает к себе. Мы стоим так недолго, потому что тут же забываем обо всем на свете. Его руки в моих волосах, губы на моих губах. И в мире нет никого больше.