– Не твое дело.
– Что ты сделала?!
– Отвали от меня! Не хочешь помочь, отвали! – она толкнула мужа в сторону, – Хочешь узнать, что я сделала? Обеспечила своему сыну будущее. Наследство его отца.
– Не ты. Ты не могла. Мы же, они наши друзья.
– Твои. Мне никогда не были друзьями, ни тупая Лера, ни красавчик Женя. У меня был любимый, которому я не была нужна. И муж дебил.
– Что же ты наделала…
– Ничего особого. Снотворное и огонь. Больше ничего. Это не так страшно, как остаться без ничего.
Был ли у него другой выбор?
Нет.
Не потому что не смог бы просить ей это. А потому что жить после такого невозможно. Женя всегда был для него лучшим другом и сейчас так невыносимо поверить, что его больше нет. Никого нет.
А виновата она. Она. И ни капли раскаяния. Нет. Она гордится собой. Гордится разрушением стольких невинных жизней. Она ничем не лучше Ники, а быть может безумнее ее. Добровольно совершить…
Оксана пыталась сопротивляться, вскинула руки, намереваясь выцарапать ему глаза.
Но Алексей в десятки раз сильнее. И поэтому, накинув ей на шею ремень, крепко стянул.
Свой долг он выполнил. В расчете.
Варя
Пепел. Мое сердце превратилось в пепел. А может пеплом стала я сама.
Кто знает предел своего терпения, выдержки, силы встать с колен? Не знаю.
Я без него не встала бы. Не открыла глаза, не сделала бы вдох.
Одно спасло меня: дети. Они ждали нас в гостинице, испуганные, дрожащие, осиротевшие в миг.
Я оставила их там в тот злополучный день. И приехала на пепелище.
Пепелище прежней жизни. Огонь унес моего брата. Забрал близкого человека. И я не знаю как сделать вдох.
Каждый вдох причиняет мне неимоверную боль. Три новых гроба. Трое похорон. И его кольцо на моем пальце. Я судорожно держусь за Катю. И она держит мою руку в ответ.
Ты сказал мне, что я прощу тебя когда— нибудь.
Простить, значит отпустить.
А отпустить тебя я не смогу никогда. Каждый день без тебя длится бесконечно долго. Я скучаю по тебе. Невыносимо.
И прощаться с тобой все равно, что прощаться с жизнью.
Вчетвером мы покидаем кладбище. Катя ведет меня за руку к машине. Она держится лучше нас с Петей. Мы проходим мимо еще трех свежих могил. И Катин шаг на секунду сбивается. Она отпускает мою руку и просит оставить её одну.
Мы повинуемся и отходим.
Катя
Я сажусь на корточки и поправляю венок на могиле отца.
Андрей пережил сына всего на несколько часов. Застрелился. Не выдержав бремени ответственности.
И я его простила. Все же отцом он был хорошим для меня. Не бросил меня, не оставил. И поэтому, да, папа, я тебя прощаю. Прощаю.
Две могилы рядом. Оксана недалеко ушла от возмездия. Лёша повесил ее на ручке двери и повесился сам после этого. Дома был один Никита и с тех пор он не разговаривает.
Мы забрали его к себе в гостиницу. Дима, его верный друг пытался разговорить. Надеюсь, он придет в себя быстрее нас.
Макс и Петя вокруг нас словно два рыцаря. Я держусь ради них, ради сестры. Ради них всех дышу. И заставляю дышать Варю.
Мы должны выжить. Должны возродиться из пепла.
Он никогда бы не простил мне, если я не смогла встать. Заставил б и потащил на себе.
Мне не будет хватать его Океана. Волн, что плещутся под биение его сердца. Сердца, благородного и верного. Я не изменяю…
О, мой дорогой и любимый Саша… Верный своим принципам ты не мог подумать, в какую ловушку попал сам…
Я сберегу твою любимую. Я обещаю.
Спите спокойно. Все кончено.
Встретимся на Той стороне.
Эпилог.
10 лет спустя.
Варя
Жалость. Я безмерно жалела эту некогда красивую и властную женщину. Я застала ее рассвет, теперь же смотрю на закат некогда одной из самых красивейших людей.
Жестокость и ненависть изменили ее. Шикарные волосы цвета вороньего крыла потеряли свой блеск и представляли собой колтуны из седых нечёсаных волос.
Она лежала на больничной койке совершено неподвижно. Я приблизилась к ней и хотела коснуться ее руки: прежде белоснежной и холеной… и в последний момент передумала.
Казалось, она не замечала моего присутствия.
Мы обе изменились. Только я готова принять это и простить ее за все.
Не знаю, чего стоило Максу найти ее, вытащить и обеспечить ей нормальное существование. И хорошо, если я этого никогда не узнаю. Из всех нас он до сих пор платит. Вероника умирала. Умирала безумной, на больничной койке, так и не выйдя на свободу.
Я лично настояла на том, чтобы приехать и посмотреть на ее последние часы. Мой Алекс умирал на ее руках, и я не хотела пропустить момент ее последнего вздоха.