– Я домой. Мне хватит.
– Проводить?
Только не это.
– Я сам.
– Да ладно, я же могу.
Противно.
– Мы сами как— нибудь, – произнес непонятно как возникший Женька и потащил меня к выходу.
– Спасибо, друг.
Как же хорошо, когда есть на кого положиться в трудной ситуации.
Если Вы хоть раз перебирали, то поймете, чем я себя почувствовал утром, проснувшись.
Голова безжалостно болела. Жутко хотелось пить.
– Проснулся? Иди кофе пить, – позвал меня Женя. Я несколько раз встряхнул головой. Фу. Такое ощущение, что моей головой играли всю ночь в футбол. С трудом встав, я поплелся на кухню. Увидев меня, Женька заржал.
– Что ржешь?
– Видел бы себя. Одуванчик.
– Пошел ты.
Я опустился на стул и с удовольствием отхлебнул горячего кофе.
– В следующий раз я тебя с собой не беру.
Я усмехнулся.
– Это я тебя с собой не возьму.
– Рус, так нельзя.
– Нельзя то, нельзя это. Определись.
– Это ты определись.
– Я не видел ее уже третью неделю. А ты определись. С чем?
– Не пей так много вот и все. В руках себя держи.
– Я держу.
Посидев еще полчаса, Женя умчался по делам. А я сел за комп и написал Лере письмо:
«Мой нежный ангел!
Я вновь пишу тебе. Не уверен, читаешь ли ты мои письма. Но на всякий случай повторюсь. Знаешь, только потеряв, можно понять как человек тебе дорог… и как бы хотелось все вернуть…
Ты можешь не верить мне. Но я всегда говорил тебе правду, как бы там не было.
В твоей комнате до сих пор пахнет тобою. Я чувствую тебя рядом, будто ты и не уходила. Слышу твое дыхание по ночам и тепло твоего тела… я не сошел с ума, хотя подозреваю, что такое возможно. Я погружаюсь в безумие, не зная где ты, и что с тобой и упрекать не буду. Ты не подумай. Просто мой жестокий ангел, мне было бы достаточно знать, что ты в порядке и счастлива.
Разве это обременительно?
Знаешь, вчера видел тебя там, где ты могла не быть. Мираж. Лера, я не хочу, чтобы ты стала моим видением. Я помню время, проведенное с тобой. И это не мираж. Я в это не верю. Может, это действительно был только сон? Если это так, то пусть он будет вечным, я не против. Лишь бы быть с тобой вместе. Не веришь? Зря. Зря моя маленькая, зря. Мне невыносимо без тебя, правда. Почему я такой дурак и не сказал тебе всего этого раньше? Я не знаю… так приходиться признаваться в любви монитору, вместо твоих красивых глаз… Сердце мое, я люблю тебя.
Жалею, что не сказал тебе ничего раньше, быть может, все тогда было по— другому, и ты бы засыпала на моем плече?
Молчишь,… прости меня, я совершил огромную ошибку, отпустив тебя. Отпустил вместе со своим сердцем…
Я скучаю по тебе. Мучительно скучаю. Веришь?
Возвращайся, прошу тебя. Хотя и знаю, не вернешься, но все равно прошу. Ведь вдруг ты позвонишь в мою дверь однажды?
Я жду. Люблю. Скучаю.
Твой Руслан».
Глава 16. Пожалуйста, пусть она ничего не узнает
Сей день, я помню, для меня
Был утром жизненного дня:
Стояла молча предо мною,
Вздымалась грудь ее волною,
Алели щеки, как заря,
Все жарче рдея и горя!
И вдруг, как солнце молодое,
Любви признанье золотое
Исторглось из груди ея…
И новый мир увидел я!..
Я отправил письмо, как в дверь позвонили. Кого еще черт принес? Сейчас как дам кому— нибудь больно.
Открыв дверь, я замер. Вы верите в чудо? Верите? Я определенно да. Иначе быть не может, хотя я считаю себя скептиком.
Я ожидал увидеть кого угодно, но и мечтать не смел, что это будет мое маленькое чудо.
Лера, зардевшись, стояла, переминаясь с ноги на ногу. Она что— то прошептала.
– Что? – переспросил я хрипло, не веря своим глазам.
– Я привезла тебе свое сердце. Возьми его и больше никогда не отпускай.
Вместо ответа я прижал ее к себе. Господи, я знал, ты есть. Спасибо.
В этот момент я ощутил безмерное счастье. Держать свою любимую в объятиях, чувствуя удары ее сердца, что может быть лучше этого?
– Я люблю тебя дурак.
На небесах, вероятно, какой— то праздник.
Я тихонько засмеялся.
– Взаимно.
– Ты простишь меня когда— нибудь?
– За что?
– Я сделала тебе больно.
– Какое это имеет значение теперь, когда ты здесь? Никакого.
Это действительно не имело ровно никого значения. Я счастлив, что еще мне нужно?
Женька пришел вечером, и меня удивила его реакция. Он улыбнулся при виде смущенной Леры, сидящей рядом.
– Наконец— то вы пара, чокнутые вы оба.