– Ей ты сказал?
Ненавижу этот вопрос. Сколько мне его уже задавали? Раз двести?
– И не собираюсь, вы уже меня достали все с этим вопросом. Не надоело спрашивать одно и тоже?
– Зря ты так. Она имеет право знать.
– Я жалею о том, что знаете вы, мне вас хватает сполна, – грубо оборвал я его.
Никитос занервничал и зашелся в плаче. Отец тут же взял его на руки и принялся укачивать.
Я почти умер и эти приступы только вестники.
Когда-нибудьодин из таких приступов заберет меня с собой, и я останусь вечно среди тех странно— прекрасных цветов, что убаюкивали меня.
Только казалось, Валерия – мой ангел держит меня здесь, ради нее я возвращаюсь вновь и вновь. Надеюсь, чувства к ней будут впредь держать меня в этом мире, как надежный якорь. Больше всего на свете мне не хочется видеть в ее глазах отчаяние и безысходность, которые я вижу так часто в глазах близких мне людей. Она ничего не узнает. Прости меня, моя любовь…
Девочка моя вернулась с миской салата и, поставив ее на стол, прильнула ко мне. Я растерянно перебирал ее распущенные волосы и понемногу приходил в себя.
Оксана, увидев нас, расплылась в улыбке, очевидно, она счастлива за нас. Оксана давно начала пилить меня за то, что мы все еще не встречаемся официально. И вот мечты сбываются. Самый прекрасный ангел на земле рядом со мной и любит меня. «Я люблю тебя» – в ее устах звучит как райская музыка.
– Садитесь за стол, – скомандовала Оксана.
– Эй, про меня что забыли? – возмущенно завопил в коридоре Женя, едва войдя в дверь.
– Главный обжора пришел, – улыбаясь, произнес Леша.
Через минуту обжора сидел вместе с нами за столом и рассказывал захватывающую историю о том, как он сегодня провел день, застряв в лифте с какой— то бабулей. Мы умирали со смеху над его рассказом.
– Клянусь, бабуля Капитолина Георгиевна имела на тебя какие— то виды, – сказала Оксана, икая от смеха. Я побежал на кухню за стаканом воды.
– Она просила мой номер телефона, честное слово, – серьезно произнес Женя. Ответом ему был новый взрыв хохота.
– Смотри, вдруг у нее уже есть дед какой— нибудь, на дуэль вызовет, – предположил Лешка.
– Вечно вы все опошлите, ничего вам рассказать нельзя, – нарочно обиженным тоном произнес Женя.
Я смеялся вместе со всеми, совершенно забыв про сегодняшнее происшествие, правда, настроение улучшилось, только аппетита совершенно не было. Этого и следовало ожидать, главное, чтобы никто этого не заметил. Впрочем, Женя завладел общим вниманием и про меня все благополучно забыли, слава Богу.
Под полночь мы отправились домой вместе с Женей. Его мы отправили спать в мою комнату, а сами пошли ночевать в спальню Леры, я соскучился по ее ровному дыханию. Нового приступа я не боялся, потому что действия таблеток должно было хватить до утра.
Слышно, как бьется неспокойно ее сердечко.
В темноте сложно разглядеть ее лицо, но я услышал ее голос.
– Спасибо. Я счастлива по- настоящему.
– Это тебе спасибо, я люблю тебя. Спокойной ночи, спи, я рядом.
Мне ничего больше ничего не нужно. Боже, если ты так милосерден, будь милосерден к ней, пусть она никогда ничего не узнает.
А мне, если останется время пошли терпения, чтобы смог пройти свой путь до конца… Пожалуйста.
– Я тоже люблю тебя, спокойной ночи. Будем всегда рядом.
Услышь мои молитвы хоть раз.
Я закрыл глаза и под ровный тон ее дыхания уснул.
Глава 17. Хьюстон, у нас проблемы.
Лера
Не знаю, как вас, но меня пугает внезапная перемена в отношении ко мне человека, который до недавнего времени буквально дышал ненавистью ко мне. Это я про Женю.
Мы не понравились сразу же друг другу.
Помню его брезгливое смуглое лицо, когда он впервые меня увидел.
Потом я привыкла к его отношению, но сегодня с утра я серьезно за него беспокоилась, вернее за его психическое состояние. Возможно, я чего не понимаю, но Женя серьезно пугает меня своим резко переменившимся настроением.
Вот сегодня, с утра он поздоровался со мной и спросил: «Как мои дела»? Честно, я чуть не упала. От удивления не смогла ответить ему, а лишь кивнула.
– Чего-то Лерик грустная сегодня.
Точно я сплю. Или сегодня день открытых дверей в психушке? Все мои эмоции на моем лице, потому что Руслан оторвался от чистки апельсина и с любопытством смотрел на нас обоих, вскинув идеальную левую бровь.
– Чего молчишь? Рус, ты чего с ней сделал? – обратился Женя уже к нему.
– Ничего. Может она дала обет не разговаривать сегодня? На это ей ума хватит, – добавил Руслан, и хитро посматривая на меня, съел первую дольку.