– Мы не делили, – попробовал возразить Женя.
– Да разве? Слушайте, вы! Ты, – обращаясь непосредственно к Жене, – Ты, еще раз посмеешь прикоснуться ко мне, я тебе оторву все, что движется!
– А могу я уточнить, что конкретно? Можно жертвовать разными частями? Не самыми необходимыми? – решил уточнить Женя.
– Заткнись, – оборвала его Лера и обратилась ко мне, – А вот ты…
Настала моя очередь. Я внутренне сжался.
– А вот ты. Посмеешь еще раз подложить меня под лучшего друга, так я лягу тебе назло. Вам все понятно? Предельно?
– Да, – хором ответили мы оба.
– Отлично! Я с вами не разговариваю. С обоими! Уроды!
И Лера развернулась и бросилась в дом.
– Доигрался? – спросил я, смотря ей вслед.
Лера
Провалиться мне под землю, если я еще раз позволю хоть еще один выпад в мою сторону!
Пусть подавится своими поцелуями!
Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Как они смеют оба играть моими чувствами, словно я кукла безвольная? Один целует, когда ему вздумается, другой так вот ему это позволяет, без упреков! Что они о себе возомнили?
Я не разговаривала с ними почти неделю, не обращая внимания на извинительные сообщения, букеты цветов, звонки.
Руслан караулил меня возле работы, пытаясь поговорить со мной. Никто не знал, чего мне стояло не обращать на него внимания. Женя не появлялся в поле зрения, и лишь регулярно роза появлялась на моем рабочем столе каждое утро. Белая. И мне не мешало отправить еще раз за разом в мусорное ведро, как и букеты возле дома.
Я злилась. На себя, на них. И что делать с этим безумием?
Они не имели никакого права так поступать со мной. И я не имела права поступать так ни с одним из них.
Не сомневаюсь в своей любви к Руслану. Ни на грамм. Но происходящее между нами с Женей не дает покоя. И посоветоваться мне не с кем…
Спустя пять дней моего молчания Руслан решительно пересек мне дорогу, когда я шла домой.
– Поговори со мной.
У него ужасный вид. Излишне бледный, круги под глазами, лицо совсем осунулось…
Бедный мой…
Я вздернула подбородок и попыталась пройти мимо. Он не дал мне ни единого шанса.
– Я был не прав. Ужасно не прав.
– Что еще?
– Я не должен был решать за тебя.
– И?
– Мне стыдно. Прости меня.
Он раскрыл мне объятия, и я окунулась в них с головой. Вдыхая знакомый запах его туалетной воды, кожи, я внезапно поняла, что ужасно соскучилась по нему. По нему: такому моему.
Я уничтожила нашу неделю вместе и теперь хотела восполнить этот пробел.
Про Женю я не стала спрашивать, Руслан сам начал этот разговор:
– Он простыл после того душа. Теперь вот валяется с ангиной.
– И ты его не навещаешь?
– С ума сошла? Он терпеть не может болеть. И никого к себе не подпускает. Так что мы его не увидим еще долго.
И он оказался прав. Евгений старательно избегал встреч, правда, на смс он отвечал односложно: Да. Нет. Привет. Спокойной ночи.
Банкой меда, которую передала ему, я его окончательно взбесила. Откуда мне знать, что на мед у него аллергия?
Теперь мы зависали у меня дома, поскольку к Руслану приехал дядя, который совсем не подходил на эту роль. Мне он сразу понравился.
Сходство его с матерью Руслана лишь в темных как воронье крыло волосах. А улыбался он совсем необыкновенно.
И он не вел себя «по— Королевски", чем понравился мне еще больше.
Нам не хотелось его смущать лишний раз своим присутствием. Поэтому изо дня в день Руслан со мной.
Женя наконец— то объявился, еще не до конца выздоровев.
– А почему, бабушка у тебя такие большие уши?
Фраза в его исполнении ужасна. Хриплый и скрипучий голос.
– Ты поправился?
– Кашель меня замучил.
– Отличный способ бросить курить, – предложил ему Руслан. Женя бросил на него предупредительный взгляд.
– Чем займемся сегодня? Какие у вас планы?
– Я вообще— то на работу собирался.
– Ок, я тогда с тобой. Чаю мне тут нальют? Только без этой отравы, что ты мне пыталась скормить.
Он вновь стал грубым, язвительным. Стал тем, с кем я могла нормально разговаривать.
И это устраивало нас троих.
Остался всего месяц, и я выйду замуж, заявление мы написали только вчера, поэтому отсчет пошел с сегодня. Мы закрепили данное событие вчера бокалами шампанского, Руслан оставался ночевать у меня в первый раз и отчаянно смущался, хотя родители снова куда-то умотали. Может он смущался от того, что было одето на мне?